Развитие детей ЭСТЕР
Облачный рендеринг. Быстро и удобно
от 50 руб./час AnaRender.io
У вас – деньги. У нас – мощности. Считайте с нами!
Статьи Конспирология Кроули Элементы Геополитика Наш путь Finis Mundi Стихи

public/vtor/vtor8.txt

номер 8


Бизнес-консалтинг
А.Дугин

ДЕНЬГИ



1. Капитал как субъект истории

Деньги являются высшей реальностью современного мира, победившим всех конкурентов универсальным идолом. Жак Аттали совершенно справедливо называет нынешний исторический этап “денежным строем”, Ordre d’Argent. Наше время характеризуется полным триумфом денег, которые стали своего рода тоталитарным эквивалентом, общим знаменателем для всех вещей и процессов реальности. Сбылись тревожные предвидения раннего Маркса, утверждавшего в “Экономико-философских рукописях”, что может наступить время, когда единственным субъектом истории останется Капитал.

Деньги представляют собой сегодня универсальный эквивалент “чистого количества”, сконцентрировавший в себе все остальные параметры материальности. То, что было на прежних этапах истории материальной инерциальной преградой для осуществления духовных начинаний, сегодня превратилось в абсолютизированную и приобретшую автономность массу Капитала. Капитал не просто вобрал в себя результаты истории, он тщится заменить божество, воссоздавая по своей прихоти самые разнообразные события прошлого, причем трактуя их в произвольном ключе. В питаемой Капиталом индустрии образов поп-звездами становятся диктаторы и тираны, маньяки и ничтожества, фиктивные персонажи и святые. Деньги обладают абсолютной властью над настоящим, а следовательно, способны воссоздавать прошлое и управлять будущим. Деньги — единственное содержание пост-модерна. Их нельзя иметь, это они имеют нас, превращая любое начинание, любую инициативу, любое предприятие в сервильное обслуживание цифровой массы. Больше нет капиталистов и хозяев, все только менеджеры, слуги перемещения Капитала по его прихотливым своевольным путям.

Капитал преодолел капитализм, деньги поработили своих владельцев, постепенно превратившись из инструмента в самостоятельное господствующее существо.

2. “Белая точка” фигуры Кузанского

Капитал, стремясь стать чистым количеством, имеет перед своим последним шагом к планетарному триумфу целый веер того, что он пока еще не преодолел, не изжил, не переварил, не трансформировал в экран, заполненный послушным мельканием фосфорисцентных миражей. Этот веер есть остаток жизни, последняя гранула света в знаменитой фигуре Николая Кузанского, которая представляет собой два взаимопроникающих треугольника — черный и белый. В ходе деградации реальности белый треугольник сужается, стягиваясь к точке. Черный становится всей плоскостью. Это и есть “царство количества” (по выражению Рене Генона) или “денежный строй” (Аттали). Иначе это называется “пост-историей” (Бодрийяр) или “постиндустриальным обществом” (Бэлл). Маленькая белая точка, рассеянная повсюду, но сущностно единая — лишь она противостоит темному давлению денег. Поиск ее, утверждение ее, служение ей составляет жизненный смысл современного нонконформизма, смысл священной войны против темной магии Капитала.

Капитал стремится преодолеть последние преграды для его тотальной онтологической свободы. Эти “преграды” должны сплотиться в “единый фронт”. Фронт “белой точки”. Но для этого надо пристально исследовать все пласты реальности, в которых могут скрываться кванты того, что не есть деньги.

3. Деньги против времени и пространства

Так как Капитал хочет управлять всей реальностью, ему необходимо подчинить себе две наиболее обобщающие модальности — время и пространство. Все время и все пространство, которые имеют автономное от денег существование, представляют для капитала угрозу, урезывают его могущество. Если бы у времени и пространства не было качественных сторон, это не составляло бы для Капитала проблемы. Но это не так. Существует качественное время и оно называется “историей”. Существует качественное пространство и оно называется “сакральной территорией” или “геополитической картой”. Это и есть два последних проявления “белой точки”.

Когда-то сама история и сама территория были преградами для человеческого духа, стремившегося к вечности по ту сторону времени и к освобождению от всех ситуативных ограничений. Но времена духовной полноты давно прошли. Сейчас мировое зло настолько сконцентрированно и экстериризированно, что все его предшествующие воплощения представляются почти святостью. Если раньше “история и территория” подлежали преодолению, то перед лицом “тотальной доминации Капитала” их следует защищать.

История — это время, имеющее содержание, а территория — пространство, имеющее смысл. Капитал хочет выжать содержание и смысл и заменить их собой. “Сколько стоит минута эфирного времени?” “Сколько стоит этот участок земли?” То время, которое не явлется эфирным, и та земля, которая не продается, не существуют в мире Капитала. Это пережитки “варварских цивилизаций”.

От сакрального времени через рабочее время к эфирному времени. От сакральной территории через землевладение к контролю над виртуальным пространством. Такова логика планетарного наступления Капитала на жизнь, логика финансового Спектакля.

Поэтому лозунги “конца истории” и “мондиализма”, “единого мира” являются боевым кличем лакеев количественного чудовища. Фраза “End of History” на деле означает “End to History”. А денонсация “геополитики как лженауки” в устах либерала означает не что иное как его агрессивную решимость покончить с множественностью своеобразных культур и цивилизаций земли. Они провозглашают то, что хотели бы видеть. Даже не они сами, а тот, кто стоит — точнее ползет — за ними.

4. Деградация светлого неба

Почему именно деньги оказались “телом антихриста”? А не жестокость, властолюбие, извращения, как то представляло себе эсхатологическое воображение древних. Почему Цезарь Борджиа, Макиавелли или Сен-Фон Де Сада выглядят трагическими романтиками в сравнении с аккуратненькими “голден бойз” мировых бирж?

В традиционном обществе “деньги” сами по себе были сакральными, качественными. Тогда они были не капиталом, а вещественным сгустком солнечной жизни. Их чеканили жрецы, украшая священными символами, приближающими к небу и свету. Ими владели только достойные, передавая как талисман. Эта сакральная природа денег сохранилась и в русском слове. “Деньги” происходят от тюркского корня, означавшего “небо”, “дингир”, “тэнгри”. Также у тюрок называлось и высшее божество.

Некогда деньги были материальным выражением света, сгущенным светом благородного золота.

Но постепенно их природа изменилась на прямо противоположную. Вначале прерогатива чеканки монет была отнята у касты жрецов в пользу второй касты — касты воинов и князей. Позже финансовые вопросы были перепоручены еще более низкому сословию — буржуазии вместе с мировым отребьем ростовщиков, менял, нотариусов, принадлежавших к неприкасаемым.

Потом вместо золота стали циркулировать банкноты как обязательство это золото при необходимости предоставить. И наконец, в 70-е и этот пережиток “качества” был упразднен, и бумажки перестали быть обеспечены “сгущенным светом.”

Теперь и сами банкноты стали замещаться карточками и виртуальными кодами, и процесс десакрализации дошел до своего предела. Полный цикл пройден — от светлого неба качества в материальный ад количества.

5. Фальсификация имиджей

Приравнивание вещи или процесса к финансовому эквиваленту означает их вычеркивание из бытия. Если есть цена, стоимость, значит содержание вытеснено. Подлинное бытие есть то, что имеет центр в самом себе. Все остальное — подделка, фальсификат, мираж, управляемая кем-то посторонним галлюцинация.

Демон денег фальсифицирует ткань реальности, легко превращая любую вещь вначале в цифровой код, а затем в плоскостной, но завораживающий экранный имидж. Причем стратегия Капитала настолько тонка, что он не атакует противника — “белую точку” — в лоб. Он стремится вначале выяснить ее внутреннее черное ядро, а затем искусственно обелить. Тьма хочет сама выставить от себя “белую точку”. Поэтому Капитал финансирует Революцию, превращает цифры в образы, заставляет механику кристаллов имитировать динамику жизни.

Помимо своей воли участниками грандиозного спектакля, выстроенного деньгами, становятся все те, кто по инерции принадлежит к иной реальности. Контркультура превращается в арсенал идей для рекламных роликов, исламские террористы становятся героями видеоклипов, радикальная оппозиция перемалывается в фоновый инструментал в стиле “амбиент” или в ярлык для одеколона.

Из ГУЛАГа и Освенцима можно было выйти. Но как можно выйти из тесных рамок экрана?

6. Тогда он осознает нас...

Изучение истории и географии — без внешнего финансового стимула, без заказа — становятся сегодня такими же революционными занятиями как изготовление самодельных взрывных устройств. Более революционными занятиями. Вырвать любую вещь — малую или большую — из-под бремени Капитала — в настоящее время приравнивается к подвигам Геракла.

Но любое усилие будет тщетным, пока мы не поймем со всей ответственностью, как глубоко внизу мы все очутились. Все прежние рецепты не действительны. Магия Капитала чудовищно сильна и эффективна.

Она преодолела классы и нации, сломила государства и сословия. И тот малый островок сопротивления, который еще остался — наша “белая точка” — вот-вот грозит рухнуть под мягким давлением надвигающейся кромешной ночи смыслов.

Если мы не заглянем в самый центр этого ада, если мы не сможем осознать последней тайны финансового дракона, зверя, мы фатально проиграем нашу битву, а монстр легко и без усилий превратит наши лозунги и позиции, наши идеи и наши доктрины в уютную развлекательную теле-резервацию, “кино не для всех”, “старые песни о главном”.

Без такого интеллектуального рывка, без прозрения, без жертвенного прыжка в пасть чудовища, без мужественного прослеживания всего механизма, превращающего живое в мертвое, вплоть до корней, до истоков, до сверхплотного, мясистого, ядовитого ядра, нам не победить. Нам даже не начать сражения.

Задача крайне трудна, почти невыполнима. Особенно страшно оттого, что ее насущность так слабо осознается.

Если мы не сможем осознать Капитал, он осознает нас.

Кафедра геополитики
Эмрик Шопрад*

БОЛЬШАЯ ИГРА

* Эмрик Шопрад — автор (вместе с Франсуа Тюалем) “Словаря Геополитики”, только что вышедшего в свет во Франции. Публикуемый фрагмент текста взят из интервью автора, данного французскому журналу “Элеман”.

Окончание идеологического противостояния в рамках биполярной системы привело многих аналитиков к заключению о том, что началась эра всеобщего мира под знаком “либерализма” и “демократии”. Но в таком подходе почему-то не учитывается такой факт: большинство этих конфликтов основано не на идеологических, но на национальных противоречиях, что в них решающим фактором является именно геополитика. Мир и после окончания “холодной войны” не только сотрясается от малых региональных конфликтов на почве утверждения различными народами своей национальной и культурной идентичности, но — и это самое важное — все такие конфликты прекрасно вписываются в противостояние мирового масштаба между великим державами. Эта борьба наглядно проявляется в отказе таких великих держав как Россия и Китай признавать диктат американского империализма.

В Восточной Европе и в Средней Азии Вашингтон и его союзники ведут игру против России, урезанное территориально. Повсюду и в Восточной Европе, куда продвигается НАТО, и в гигантской битве за сферы влияния. которая разворачивается в Средней Азии, на Кавказе, на Украине Вашингтон со своими сателлитами — Германией, Турцией, Пакистаном — стремится подорвать российское влияние. Войны в Грузии, в Азербайджане, в Таджикистане и в Афганистане являются элементами новой Большой Игры, которая развертывается между Россией и американской империей. Узбекистан представляет собой разновидность терминала, — в самом сердце Средней Азии, — где заканчивается свободный для США путь от Индийского океана в глубь континента. При этом Туркменистан все больше отдаляется от Москвы в сторону Турции и США.

В Европе новая Югославия, состоящая из Сербии и Черногории все более сближается с Россией, с Грецией, с Румынией и Кипром, образуя эскиз православного блока, противопоставленного неформализованному альянсу США и Германии в этой зоне. Этот атлантистский альянс включает в себя и турецкое крыло, включая Боснию. Косовский конфликт, разворачивающийся в самом центре того, что составляет полюс идентичности для исторического самосознания сербов, и раздуваемый албанцами при явной опеке ЦРУ является другим проявлением Большой Игры.

На Ближнем и Среднем Востоке стратегия американского империализма и его верного союзника Израиля привела к возникновению союза, еще недавно казавшегося невозможным — к сближению дамаска, Багдада и Тегерана, хотя между этими тремя географически близкими государствами существует множество серьезнейших региональных противоречий.

Оправляясь после первого потрясения распада коммунистических режимов на своей традиционной периферии, Россия понемногу поднимает голову. Постепенная нормализация русско-украинских отношений и инициативы Москвы в вопросе Ирака явно об этом свидетельствуют. напомним, что Борис Ельцин упомянул о возможности начала третьей мировой войны именно в связи с Иракским конфликтом...

Другая великая держава все меньше и меньше готова признавать диктат американского империализма. Это Китай. Мы окончательно вышли из эпохи русско-китайского конфликта, который в период биполярности объяснялся стремлением к идеологическому лидерству в социалистическом лагере. Ось Москва-Пекин противостоит отныне оси Вашингтон-Токио. Новый Китай стремится обрести в Азии те же самые позиции, которые он занимал до прихода европейцев в XIX веке. Морские претензии Китая уже однозначно проявлены в Китайском море и Индийском океане, что подводит вплотную к началу китайско-индийского конфликта. Новый фактор — чтобы усилить свои позиции против Японии, Пекин пытается сблизиться с Ханоем.

Большая Игра в мировом масштабе постепенно все более приводит к оппозиции между проамериканскому империализму “либеральных демократий” и “клубом проклятых”: Китая, Ирана, Северной Кореи (которая активно сотрудничает в сфере ракетостроения с Тегераном), Кубы и Ирака...

Мировые конфликты возникают только тогда, когда налицо конкуренция интересов в мировом масштабе. Комментарии средств массовой информации внушают нам ложную идею, будто региональные конфликты являются частными аномалиями, независящими от глобального контекста и проистекают из провинциального невежества местного населения. На самом деле геополитику следует уподобить движению тектонических платформ. Гигантские платформы скользят и сталкиваются друг с другом. В некоторых точках удары настолько сильны, что они порождают землетрясения. Но сам факт землетрясения не самостоятелен — в нем находят свое выражение невидимые подземные масштабные процессы...

(перевод с французского А.Д.)

Хроника сопротивления
Владислав Тепешев

“МАМБА ИТАЛЬЯНА”
НА ГРАФСКИХ РАЗВАЛИНАХ



— Cosi faro?
— Pianggero!

Каждый вторник ровно в полночь на волнах “Радио 101” выходит странная передача. “На графских развалинах”. Ее автор и ведущий Борис Симонов, “Борис the Spider”. В некотором смысле это “антирадио”. Все в ней противоположно бессмысленно-развязному щебетанию большинства ди-джеев FM, недоумков, нагло поучающих предполагаемых радиослушателей относительно того, что они сами едва-едва освоили.

За Борисом — иной багаж, иные классы.

Можно сказать, то Симонов — радикальный пессимист в области рок-музыки, которую он знает как никто. Его версия истории рока удивительно похожа на логику традиционалистов — Борис убежден, что главный закон мира — регресс, вырождение, дегенерация. 50 — 60-е — золотой век. Каждая нота, каждый аккорд, каждая интонация этого мифологического периода рока ценна и аутентична. Чем скромнее технический арсенал и проще мелодия, тем объемней спонтанная энергия, минималистический драйв, напряженная витальность, колоссальная и совершенно непонятная профану ирония шлягеров тех времен.

Сказать, что Борис Симонов разбирается в современной музыке лучше всех остальных, это сказать слишком мало. Единственно, кто мог подчас конкурировать с ним по компетентности в знании редчайших пластинок и эфемерных лейблов (и то с переменным успехом) был великий Сергей Курехин, друг Бориса. Только они могли вдвоем часами обсуждать достоинства абсолютно неизвестной никому в мире группы “Sharks”, неудачного самодеятельного дебюта тинейджевских сестер 60-х годов, которые неумело голосят в коровники под нестроящие аккорды чудовищные песни на деньги папы-фермера.

После золотого века, который окончился в 66-68 годах, произошел обвал. По тайной мысли Бориса здесь жизнь заканчивается, и начинается ее имитация. Удачная имитация — лучшие стороны серебряного века рок-музыки. Это первая половина 70-е.

Дальше идет тотальный регресс, едва-едва скрашенный кратким “бронзовым веком” раннего панк-рока. С началом 80-х музыка заканчивается, начинается римейк, тиражирование подделок, паразитическое рециклирование истории музыки.

Отечественный “рок” Борис Симонов (справедливо) считает пустым местом. Он с большим удовольствием созерцал бы бесстыдников на Колыме или во чреве уральских заводов.

Борис Симонов — это час вкусового сопротивления. Это час, когда вам ничего не навязывают, ничего не стремятся всучить, ничего не рекламируют, не демонстрируют (мнимые) преимущества своего хлипкого эго. Уникальные интонации внутреннего достоинства, реальной и уверенной свободы от штампов и клише, спокойный зрелый нонконформизм, обаятельный и самокритичный симоновский юмор.

Эта передача для обособленных людей, не принадлежащих к “модным” кругам. Аристократизм — всегда дистанция, мера, стиль. Подчас, увы, изоляция, так как за все надо платить.

“На графских развалинах” — культовая передача. Для молодежных нонконформистов — это долгожданный еженедельный урок “политической некорректности”. Для людей зрелых — образчик изящной, выверенной, поразительно искренней ностальгии. Для специалистов в музыке — сокровище редчайшей информации, никогда не звучавших версий, фейерверк исторических подробностей.

Вообще же, когда у микрофона оказывается живой человек, а не мондиалистский неестественно воодушевленный клон, это уже само по себе событие.

Вторник, полночь. Кали-юга на “Радио 101”. Наш мир неуклонно приближается к финальной черте. Но, чорт возьми, это был не самый плохой из миров...