Развитие детей ЭСТЕР
Облачный рендеринг. Быстро и удобно
от 50 руб./час AnaRender.io
У вас – деньги. У нас – мощности. Считайте с нами!
Статьи Конспирология Кроули Элементы Геополитика Наш путь Finis Mundi Стихи

public/vtor/vtor5.txt

номер 5


Антикопирайт
М.Вербитский *

Экономика нового тысячелетия

Эмпирический факт, замалчиваемый официозной экономикой спроса и предложения: в большинстве развитых стран, многие отрасли производства (агрикультура, машиностроение, исследовательские работы) тотально убыточны и живут за счет государства. Основным источником трений между странами Евросоюза служат квоты на производство сельхоз-продукции: поскольку сельское хозяйство тотально убыточно, каждая страна старается сбыть свои яблоки-помидоры-курьи ножки по демпинговой цене. Сельское хозяйство для страны с уровнем жизни побольше Гватемалы — убыточно, но необходимо по соображениям государственной безопасности.

Это тенденция, которую нельзя игнорировать. Все большее и большее число отраслей становятся тотально убыточными. За последние 10-15 лет, практически все производители товаров перебазировались из Соединенных Штатов в Индию, Индонезию, Малайзию, Филлипины и Латинскую Америку. США 1990-х — это страна, освобожденная от рабочего класса. В Европе этого не произошло только из-за того, что крупные фабрики принадлежат и содержатся государством, а рабочие проводят существенную часть рабочего времени в забастовках.

Тенденция обесценивания труда замалчивается в России как демократами-монетаристами, так и коммунистами, вкупе со всем спектром промежуточных идеологов. Монетаристам не выгодно признавать, что никакие реформы с приватизацией не сделают наше сельское хозяйство или шахтерский промысел окупаемым — даже в Соединенных Штатах, с их богатейшими черноземами и великолепным климатом, на агрикультуру уходит больше дотаций, чем на всех безработных вместе взятых. Коммунисты не хотят согласиться с тем, что люди ручного труда — крестьянство и традиционный пролетариат — есть класс социальных паразитов, который в любой развитой стране живет (и должен жить) на государственной дотации, а неизбежная механизация труда приведет к полной замене ручного труда машинным. В России факт и последствия обесценивания ручного труда замалчиваются даже самозванными западниками и монетаристами. Напротив, в западном либерально-монетаристском дискурзе, уничтожение труда получило по-марксистски чеканную интерпретацию: на смену производству товаров потребления пришло производство информационных технологий.

Давайте на время примем эту парадигму и посмотрим, что следует из нее для России. Россия — страна с плохо налаженным производством и дрянной инфраструктурой. Кроме естественных ресурсов, Россия может похвастаться только одним — превосходной системой образования и исследовательских центров. С точки зрения современного монетариста, последователя философии нового мирового порядка и глобального разделения труда, Россия должна делать то, что Россия лучше умеет, то есть развивать информационные технологии, заменить телефонные сети на Интернет, добиться тотальной компьютерной грамотности населения и продавать программное обеспечение, высокие технологии и военные разработки. Но российскими реформами заправляли палеомарксисты — люди, чье образование остановилось на адаме-смите и устаревшем в 1940-х учебнике политэкономии для советских вузов. С точки зрения палеомарксиста, сторонника адам-смитовской философии стабильного рынка и спроса-предложения на набор раз и навсегда заданных товаров, Россия должна свернуть финансирование социальных программ, исследований, военных разработок, образования и здравоохранения, привести производство и добывающие отрасли к окупаемости, закрыв невыгодные предприятия, и на вырученные деньги развивать инфраструктуру. Именно это и предлагали авторы “реформ”.

Получается, что российские монетаристы делали все для того, чтобы помешать России остаться державой мирового значения, даже если принять монетаристскую теорию как данность! Реформами в России руководили преступники и преступные недоучки. Интересно, что ранние горбачевские проекты (особенно программа компьютеризации школ, осуществленная академиком Ершовым) были куда ближе к современному западному либерализму, чем гайдаровский палеомарксизм.

На самом деле бесконечный тупик Нового Мирового Порядка с повсеместной демократией монетаризма и заменой производства товаров потребления на производство информационных технологий есть нечто невозможное. Эта модель неверна эмпирически и теоретически неосуществима.

Эмпирически, развитые страны живут геноцидом и эксплуатацией стран неразвитых — недаром в на недавнем Суде Арбитров в Мадриде выполнение рекоммендаций МВФ было приравнено к геноциду. Вместо повсеместной механизации, которую призывают аватары Нового Мирового Порядка, фабрики ручного труда переводятся в страны третьего мира, где рабочие руки дешевле механизмов. Вместо доходов от продажи информационных технологий, доходы поступают через биржевые махинации с акциями, обеспеченными (а чаще, не обеспеченными) патентамии и разработками. Но акции любой компании Интернет — это по сути пирамидная схема, наподобие нашей МММ: их покупают ровно постольку, поскольку считается, что они будут расти в цене, а за счет того, что их покупают, они и правда растут в цене. Знаменитый пример с сверхприбыльной корпорацией Майкрософт (основатель которой Билл Гэйтс обогнал за эти два года султана Брунея и стал самым богатым человеком мира) на самом деле иллюстрирует то же самое. Акции Майкрософт не обеспечены никакими прогрессивными технологиями: программы Майкрософт — вторичный, неряшливый, изобилующий ошибками плагиат. Доходы Билла Гэйтса связаны не с преимуществом технологий, а с ловкой политикой выламывания рук конкурентам и скупки альтернативных разработок (которые Майкрософт кладет под сукно, или же встраивает, с переменным успехом, в свои неуклюжие сооружения).

Монетаристы провозглашают, что экономика будущего будет основана на продаже информационных разработок, то есть программного обеспечения и мультимедийных записей для образования и развлечений. Но зачем платить за программу, когда ее можно просто переписать? Государство может узаконить пиратство интеллектуальной собственности, то есть отказаться платить за импорт иностранных записей (нужно импортировать одну штуку и нашлепать копий по числу жителей). В будущем, судя по всему, все потребительские товары будут программами. Это соответствует возможности купить 1 (один) экземпляр автомобиля Мерседес, включить копировальную машину, и раздать всем желающим копию автомобиля. Такая политика может быть невыгодна богатому государству, которое лишится доходов от продажи своих собственных программ, но будет крайне выгодна любому государству победнее. Соответственно, информационный монетаризм возможен, только если одно богатое государство физически контролирует политику в государствах победнее.

Именно так надо понимать пугающую активность BSA (Business Software Association). BSA — это организация, якобы по борьбе с пиратством интеллектуальной собственности, тратящая несоразмерные средства на подкуп госсслужащих и парламентариев всего мира (в том числе и в России). BSA есть пятая колонна Нового Мирового Порядка — при переходе к обществу тотального информационного контроля, BSA будет назначать главу правительства и парламента.

Таким образом, можно считать математическии доказанным, что монетаризм информационных технологий и мульти-полюсный мир несовместимы — при новом мировом порядке, мировым правительством будет организация по борьбе с пиратством.

Но это не все. Мирогое правительство может контролировать политику и экономику на территории земного шара. Соответственно, никто не сможет заниматься организованным пиратством. Но что делать с пиратством неорганизованным? Естественно ожидать, что возникнет множество гибких субкультур, наподобие организаций хиппи, которые будут передавать программы в пределах своей субкультуры. Гипотетические нео-хиппи смогут достичь того же уровня жизни, что и “нормалы”, не работая из-под палки на корпорации. Естественно, что в такой ситуации никто не захочет работать на корпорации. Это будет не монетаризм (лозунг которого — больше занятости, больше рабочих мест), а старый добрый коммунизм, не сильно отличающийся от братьев Стругацких.

Но есть одно важное различие. Коммунизм предполагал принудительное внедрение социальных инстинктов через всеобщеее бесплатное образование и сеть социальных услуг. Монетаризм ничего такого не предполагает (радикально либеральный подход к экономике предлагает даже перевести начальные школы на самоокупаемость). Дисциплинарные санкции в западном обществе давно стали экономическими, а сосущее ощущение в бумажнике заменило пыточные устройства средневекового заплечных дел мастера. Другими словами, императив тотальной занятости неизбежен в монетаризме — без необходимости ходить на работу, неорганизованная и необразованная толпа жителей Давилона не найдет ничего лучшего, чем громить бензоколонки и убивать граждан с неправильным цветом кожи. Общественной необходимостью является поддерживать всеобщую занятость, а значит, аннулировать неорганизованное пиратство.

Из вышесказанного ясно, что Новый Мировой Порядок невозможен без силового обеспечения копирайтного законодательства В КАЖДОЙ СЕМЬЕ. Уже сейчас лозунгом BSA стала борьба с пиратством в каждом доме —сын не может переписать программу для своего отца, брат для сестры. Но контролировать обеспечение копирайтного законодательства частными лицами сложно. Физически это возможно только в обществе тотальной слежки и повсеместного доносительства, или же в обществе сверхестественно эффективной роботизации населения и промывания мозгов. К этому идет. Поразительные результаты роботизации и промывания мозгов мы наблюдали в ходе последних президентских выборов России. А о слежке и доносительстве надо сказать особо.

Основное, что шокирует новоприехавших в Америку русских граждан — тотальность доносительства: если студент списывает задачу у соседа, практически любой американский соученик сочтет своим долгом пожаловаться начальству (после чего жулика зачастую выгоняют — санкции за списывание в американских университетах строжайшие). Детей младших классов и чуть ли не детского сада обучают распознавать наркотики и приучают сообщать о злоупотреблениях, в особенности о злоупотреблениях в кругу семьи. Причем по американскому законодательству, хранение и использование наркотиков в жилище может означать немедленную (без суда) конфискацию, в пользу Бюро по борьбе с наркотиками. Это привело к смешному случаю: ребенок 7-и лет обнаружил у своих родителей на полке белый порошок, и позвонил, как его учили, в полицию (инструктор D.A.R.E. обьяснил, что это для их же пользы, и им ничего не будет). Через полчаса вломилось тяжело вооруженное подразделение, выломали дверь (спец-подразделения не звонят, потому что опасаются ответного огня) и перевернули всю квартиру обыском. Порошок оказался питьевой содой, зато где-то на чердаке была обнаружена 20-летней давности забытая заначка марихуаны (а конопля, по американским природным условиям, отлично растет в диком состоянии почти по всем Соединенным Штатам, и поэтому 80% населения курит или курило анашу). В соответствии с законодательством, жилище было конфисковано, а семья выкинута на улицу, вместе с несчастным октябренком.

Таковы американские нравы.

* Михаил Вербитский —гениальный юный математик, надежда современной математической науки. Преподавал в Гарварде. В настоящее время в Сорбонне. По убеждениям “онтологический анархист”, телемит. Один из самых популярных людей в сети ИНТЕРНЕТ (http://WWW.MATH.HARVARD.EDU/~verbit).

Доктрина

Александр Дугин

ЧЕТВЕРТАЯ ЗОНА


1. Экономика это не более чем язык

Сегодня многие убеждены, что экономика — это судьба, что это реальность в себе, предопределяющая все остальное и служащая универсальным шифром к пониманию важнейших исторических процессов. Противники такого узкого подхода склонны в свою очередь принижать значение экономики, игнорировать ее закономерности, отмахиваться от ее императивов. Обе позиции неконструктивны. На самом деле, экономика не что иное как язык. И на это языке можно выразить самые разные высказывания, идеи, послания.

2. Определение геоэкономики

Среди экономических теорий, выражающих в специфической манере целый веер подспудных мировоззренческих позиций, есть такие, которые считают экономические закономерности чем-то универсальным и всеобщим (таковы либерализм и марксизм). Но есть и иные модели, неразрывно связывающие экономику с иными факторами — историческими, культурными, этническими, религиозными, социальными и т.д. Все эти теории могут быть обобщенно названы “экономикой третьего пути” или “гетеродоксальной экономикой”, так как “ортодоксальными” до последнего времени считались только либеральные и марксистские подходы.

Среди этих “гетердоксальных” моделей наиболее интересными являются те, которые связывают экономику с пространством, с географией, и в конечном счете с геополитикой, как универсальной дисциплиной, исследующей влияние пространства на историю цивилизаций. Такие теории получили название “геоэкономика”. В них экономическая модель связывается со спецификой исторического пространства каждого конкретного народа и государства.

Можно сказать, что геоэкономика — это составной язык, в котором совмещаются элементы традиционных экономических концепций с чисто геополитическим аппаратом. Геоэкономика основана на следующем принципе: конкретное историческое место применения экономических моделей на практике влияет на всю экономическую систему, подстраивая ее под уникальную цивилизационную среду. Таким образом, в любые экономические модели вносятся существенные поправки, делающие каждый конкретный случай существования экономической системы уникальным и особым. Особые случаи затем обобщаются и возникает цельная и органичная типологическая система.

Заметим, что современная геоэкономика восходит к таким теоретикам как немец Фридрих Лист и американец Дж.М. Кейнс. Каждый из них по своему сформулировал принцип своеобразия экономических зон. Лист говорил об “автаркии больших пространств”, Кейнс о “экономической инсуляции” (т.е. о построении экономических систем по “островному принципу” — “инсула” по латински “остров”).

3. Три зоны и Трехсторонняя комиссия

Опускаем (в силу ограниченности места) этапы развития геоэкономической мысли. На данный момент геоэкономическая картина мира представляет собой три гигантские экономические зоны — американскую, европейскую и тихоокеанскую. В соответствии с таким делением в середине 70-х годов крупнейшими интеллектуальными фондами и финансовыми транснациональными корпорациями капиталистического мира была создана Трехсторонняя комиссия, призванная регулировать сложнейшие отношения между этими тремя мирами. В руководство комиссии вошли соответственно представители США, Европы и Японии.

Каждая из этих трех геоэкономических зон является в значительной степени самостоятельной и ограниченной автаркийной, конкурирующей с другими зонами. Но они не однородны в качественном смысле. Американская зона является среди них главенствующей. Не столько по экономическим показателям, сколько по стратегическим и политическим — только США обладает ядерным оружием и выступает поэтому как политико-силовой гарант всей мировой капиталистической системы. Две другие зоны находятся в отношении США в полувассальном положении и обязаны подчинять логику развития своих чисто экономических процессов внешней стратегической воли США.

Эта закономерность воплощена в структурен Трехсторонней комиссии, бессменным председателем которой является американец — Дэвид Рокфеллер (“Чэйз Манхэттен банк”), главные же интеллектуальные кадры тоже представлены США — это знаменитые Генри Киссенджер, Збигнев Бжезинский и аппарат их научных фондов.

В этой картине наглядно видно, что капиталистический мир только внешне кажется однородным рыночным полем, сплошным “открытым обществом”. На самом деле, его структура определяется геополитическим, цивилизационным проектом: США, оказавшиеся главными победителями во Второй Мировой войне стратегически подчинили себе в экономическом смысле две другие геоэкономические зоны — европейскую (сложившуюся в основном вокруг Германии) и азиатскую (организованную вокруг Японии). При этом обе эти зоны вынуждены были платить США своего “ядерный налог”, отдавая дань за американскую функцию “защиты мирового капитализма”.

4. Обреченная Родина

После падения социалистического лагеря геоэкономическая картина мира резко изменилась. На месте стран с социалистической экономикой, занимавших положение в сердце Евразии, возник определенный вакуум. Вся трехзоновая система была выстроена таким образом, чтобы конкурировать с СССР и сдавливать его с Востока и Запада. Когда разрушительная цель была достигнута в общей системе произошло смещение равновесия.

Стратеги Запада и идеологии Трехсторонней комиссии постепенно пришли к выводу, что возникшие на месте СССР новые государства с рыночно ориентированной экономикой выступая единым блоком представляют собой колоссальный дестабилизирующий фактор для всей системы, лишают США логического обоснования их стратегического главенства, делают оправданным стремление двух других геоэкономических зон к полной независимости от атлантистского кураторства.

Следовательно, было принято решение активно способствовать экономической дезинтеграции стран СНГ, ослаблению экономического единства внутри самой РФ, а далее и политической фрагментации евразийских государств. Этот проект озвучен в знаменитой статье Бжезинского “геостратегия для Евразии”, опубликованной 24.10.1997 в “НГ” и обсужденной на круглом столе экспертами “Завтра”. Речь идет о необходимости расчленения России и о постепенном включении ее различных частей и других стран СНГ в три существующие зоны, которые таким образом расширят свои ареалы влияния. На геоэкономическом языке этот проект приговора, вынесенного РФ и СНГ, называется “верностью концепции трех геоэкономических зон”. На чисто экономическом языке синонимом такого проекта является формула “углубление либеральных реформ”.

В традиционной для капиталистического мира модели у России, СНГ и Евразии просто нет своего места. Это не просто злая воля каких-то мифических “тайных организаций”, это простая и ясная логика геоэкономического устройства нашей планеты на рубеже второго тысячелетия. И этому обучают в высших западных колледжах, а не за плотными покровами масонских ателье.

5. Патриотическая идея в экономике

Патриотический проект вполне может быть сформулирован и на геоэкономическом языке, с той же ясностью, с какой он формулируется в политике. Здесь задача однозначна: четвертая экономическая зона.

Будущее России, будущее Евразии как самостоятельного и независимого “острова”, “континента” зависит от того, сможем ли мы отстоять сейчас процессы экономической интеграции в рамках СНГ и сохранить в целостности экономические связи в самой России.

Полной национальной изоляции в нашем мире быть не может. И чем шире будет евразийская экономическая зона, тем более выгодно это в далекой и средней перспективе, несмотря на временные издержки, которые могут возникнуть из-за включения в единый таможенный союз некоторых бедных стран СНГ. Очевидно, что патриотические мотивы в российской политике сразу же наталкиваются на активное противодействие Запада. Это влияет не только на демонизацию западными СМИ патриотической оппозиции, но и на образ самого современного и колеблющегося, в целом прозападного российского истэблишмента, который постепенно также представляется на Западе во все более негативном свете.

В такой ситуации — при том что мы не можем взять курс на прямую политическую и идеологическую конфронтацию с Западом — важнейшей сферой действия является экономика. Особенно в геоэкономическом ключе. Если западной общественности стратеги Трехсторонней комиссии еще могут объяснить, почему они жестко реагируют на изменения российской политики в национальном духе, то разумно оправдать жесткое сопротивление чисто экономическим интеграционным процессам в Евразии им будет гораздо сложнее.

Требуя немедленного создания четвертой геоэкономической зоны, всячески способствуя этому не взирая на политическое оформление этого процесса — который будет только эффективней в том случае, если в прагматических целях будут использованы чисто “экономические”, даже “рыночные” доводы — мы фактически вступаем в национально-освободительную борьбу, в антиколониальную революцию. Но при этом внешне все выглядит достаточно невинно.

Раз экономика это только язык, патриотическая идея может быть точно сформулирована и на этом языке.

6. Ядерный фактор

Последний момент. Если Россия сумеет собрать четвертую геоэкономическую зону — развивая линию “договора 5” о таможенном союзе (Россия, Белоруссия, Казахстан, Киргизия, Таджикистан) — вся картина мира изменится. Сохранение у нас ядерного потенциала поставит европейскую и тихоокеанскую геоэкономическую зоны перед новым выбором. А так как чисто идеологические мотивы в данном случае будут отсутствовать, совершенно не очевидно, что выбор будет сделан в пользу США, которые в отношении двух структурообразующих держав этих геоэкономических зон (Германия для Европы и Япония для Тихоокеанского ареала) выступают как “победители” и “оккупанты”, осуществившие некогда политическую кастрацию этих могущественных держав, вынужденных отныне вкладывать свой исторический потенциал только в экономику. Геоэкономически интегрированная Евразия может стать источником колоссальных мировых трансформаций, инициировать процесс геополитического освобождения иных зон из-под американского кураторства.

Больше всего США боятся пролиферации Россией ядерного вооружения. Особенно в отношении тех государств, которые отказываются слепо подчиняться американскому геополитическому и геоэкономическому диктату. Следовательно, именно это нам и надо делать.

Обрекающие нас на смерть больше всего бояться, что мы останемся живы. Это естественно. Но если мы все же хотим жить, приглядимся внимательней — чего конкретно так опасается безжалостный палач?

Хроника движения
Алексей Цветков


КРАСНЫЙ ОРКЕСТР ЛАТВИИ



Они меня искали. Наконец, мы встретились на вечере, посвященном истории левых “эсеров”.

Эти люди не производят впечатления юнцов, начитавшихся запрещенных брошюр. Каждому из них чуть-чуть за тридцать, у каждого десятилетний литературный и политический опыт. Один издавал когда-то известный на всю СССР авангардный альманах, другой — успешный латвийский журналист, печатающийся в большой прессе, третий — лазутчик интернета, компьютерный хакер, изобретатель электронных вирусов, которые успешно мешают работе полицейских ведомств, а так же иностранных компаний, открывших офисы в Риге. Ни один из них не производит впечатления нищего, обиженного жизнью, раздосадованного судьбой неудачника, пустившегося в политику от безысходности. И все-таки они революционеры, именно так, и никак иначе они просят меня называть их, а вот имен просят, если можно, не называть, говорят, что латвийская политическая полиция это очень большие для них неприятности, я обещаю не называть, что я, первый день живу, что ли?

Они называют себя “Красный оркестр”. Издают в Риге очень талантливую антибуржуазную газету “Генеральная линия”, на русском, само собой, языке, для всех читающих по-русски. По убеждениям ближе всего к национал-большевизму, к “Элементам”, к “Вторжению”, сотрудничают со всеми, кто выступает против капитализма и колонизации. В Москву приехали познакомиться с нами, наладить постоянные связи. Своей первой задачей считают низовую пропаганду наших идей, трансляцию революционной программы в самой широкой народной среде, прямое действие. Получается у них пока очень неплохо. Показывают мне фотографии митингов, рассказывают как шли в майских колоннах с транспарантами “Капитализм -- дерьмо!” и “НАТО хуже СПИДа”, узнают, что лозунг “капитализм — дерьмо!” придумал я в 94-ом году и смеются, очень логично все получается.

“Генеральная линия” в Риге распространяется со скоростью удачного анекдота, жаль, не средств на больший тираж. “Красный оркестр” очень адекватно работает и с современной идеологией и с модной стилистикой. Они отлично знают, что главное в информационной войне — символы, и визуально противопоставляют серп и молот знаку доллара. Проводят символические акции, выдвинули знаменитого латвийского “железного большевика” Теодора Нетте в президенты нынешней Латвии. Очень грамотно критикуют более “взрослую” оппозицию за излишнюю системность, нерешительность, осторожность в стратегии и прогнозах. ФБР только успело открыться в Риге, а “Линия” уже опубликовала подборку документов о том, как ФБР по всему миру подставляет политически некорректных с помощью поддельных бумажек и фальсифицированных уголовных дел, а так же о том, что по некоторым признакам именно ФБР причастно к взрывам синагог, которые вешаются на красно-коричневых. Вообще, разоблачительная сторона “Линии”безупречная. Они пишут о натовских крылатых гигантах, уже расположившихся на аэродромах Латвии, каждая такая “игрушка” стоит больше, чем весь военный бюджет страны, о подлинном(американском) лице местных ветеранов СС. Только разоблачениями “Красный Оркестр” не ограничивается. Опубликовали двадцатку самых страшных преступлений США против человечества, там есть все, от убийства Че Гевары до изобретения электрического стула и отказа Кобзону во въездной визе. Они инициировали массовую компанию за то, чтобы каждый оплачивал коммунальные услуги насколько может ему позволить семейный бюджет, наплевав на “новые правила” под лозунгом “ты не робот, чтобы исправно платить по счетам!” Они предложили в знак протеста против повременной телефонной оплаты в установленное время всем поднять телефонные трубки на 10 минут.

Помимо русских среди их читателей и симпатизантов полно нормальных латышей, которых тоже доканал капитализм и янки. Цель “Красного оркестра” — перерастание межэтнического конфликта в социальный, тогда, по их мнению, этническая проблематика как таковая актуальность потеряет. Все их программные материалы заканчиваются привычным для своих паролем — “Слушайте музыку революции. Мы с вами и среди вас.” И эмблемой — профилем молодого бойца в буденовке, трубящего в горн.

Мы вместе идем на презентацию нового номера “Элементов” в Музей Маяковского, по дороге они делятся ближайшими планами, очень серьезными планами, разглашать которые пока не стоит. Я окончательно убеждаюсь, что такие люди уходят с баррикад только мертвыми.

“Красный оркестр” — показательная революционная группа нашего времени, не удивительно, что подобное началось именно в Риге — самой культурной и наименее варварской из прибалтийских столиц. Такие, как они — наш самый близкий аналог, такие, как они — национал-большевизм в действии, такие, как они — решительные руки будущего, трогающие ваше настоящее, которое для них не более чем “проклятое прошлое”, прошлое позора, бесправия и поражения.

Агенты Евразии, солдаты социализма, апостолы исполнимой утопии, они с вами и среди вас.