Развитие детей ЭСТЕР
Облачный рендеринг. Быстро и удобно
от 50 руб./час AnaRender.io
У вас – деньги. У нас – мощности. Считайте с нами!
Статьи Конспирология Кроули Элементы Геополитика Наш путь Finis Mundi Стихи

public/vtor/vtor40.txt

номер 40


Александр Дугин


ИМПЕРИЯ СНА
(Место встречи)


1. Сон — это Родина

Сон - это то место, откуда мы приходим. Наша пробужденная реальность основана на доминации актуального (действительного). Действительное - плотно, однонаправленно, необратимо, безальтернативно. Там, где в плотном пребывает точка бифуркации (раздвоения), траектория может идти только по одному из маршрутов. В этом наказательная сторона морали. Направо пойдешь - одно, налево - другое и т.д. Возврата нет.

Во сне душа втягивается в саму себя и вращается ближе к своему центру. Индуисты сравнивают сон с втягиванием черепахой конечностей в панцирь, бодрствование - с выпусканием лап и кожаного черепа.

Сон - это стихия потенциального, возможного. Здесь все обратимо, все растворено. Бифуркации здесь таковы, что можно после точки раздвоения траектории пойти сразу по двум альтернативным дорогам.

Онейрическое (сонное) время не измеряется бодрственным временем. Минута сна, фиксируемая извне, может длиться сколько угодно во внутреннем измерении. Из снов мы запоминаем только наиболее актуалистические моменты и трактуем их из бодрственного опыта. Все самое существенное стирается бесследно, так как прямая коммуникация потенциального в актуальное разрушает защитные механизмы актуального. Итог - помешательство.

Онейрическое пространство не менее реально в смысле его знаковости и качественной нагрузки, чем пространство бодрствования. Путешествия во сне - это исследование параллельной топологии, которая является промежуточной реальностью между кристаллической решеткой духовной географии и эмпирической реальностью актуального мира.

Сон не субъективное, не объективное. Это нечто промежуточное. Сон важен и интересен сам по себе, а не применительно к миру бодрствования. У него есть собственные законы и интерпретационные коды.

Но реальность сна боле реальна, чем реальность бодрствования.

Бодрствование - это просто сгущенный сон, тело - это сгущенная душа.

Правильным было бы интерпретировать события бодрствования через реалии сна, а не наоборот.



2. Душа — как тело наслаждений

Эротизм не является разгадкой онейрических сюжетов во фрейдистском смысле, но он является особой внутренней шкалой онейро-опыта, так как эротическое пространство, с точки зрения традиционной космогонии, и является промежуточной сферой между телесным миром и миром Принципов. По этой причине душу (тонкое тело) индусы называют "телом наслаждений" или "эротическим телом" ("линга-шарира"). Погружение в наше внутреннее и есть погружение в сферу эротического, брачное соединение периферийного с центральным.

Погружение в сон — это брак, и плотский брак лишь символизирует истинный брак тела со своей собственной душой.

В различных традициях существовали многочисленные практики коллективных сновидений, групповых онейро-путешествий. Люди определенного братства в соответствии с инициатической практикой и для ясной познавательной цели отправлялись в коллективный сон. Это — возвращение в Хуркалью (исламского эзотеризма), в столицу Востока, на родину Пурпурного Архангела.



3. Родина Архангела

Россия — родина сновидений, в сакральной географии она выполняет функцию Хуркальи.

На территории Российской Федерации расположены тайные каналы соприкосновения потенциального с актуальным.

Восток в сакральной географии символизирует дух. Запад — тело. Россия-Евразия — таинственный мост между одним и другим, через него к воплощению приходят небесные энергии, а тела возвращаются к своим первопричинам.



4. Со сновидениями и без

Строго по Генону будет так: есть сны со сновидениями и без сновидений. Во снах со сновидениями (более низкая онтологически ступень) есть длительность (чьим частным случаем является время) и нет пространства.

Во снах без сновидений нет длительности, но есть логос-боддхи. Или проявленный свет.

От телесного мира, выступающего в бодрственном состоянии, ведут ступени внутрь.

Сон - первый шаг внутрь себя. Здесь снимается дуализм воспринимающего и воспринимаемого. Источник звука, света, тактильного ощущения - сливаются с их восприятием.

Заканчивается раздвоенность.

Что это - длительность без пространства? Это и есть качественное пространство.

При этом регионы сна со сновидениями сами иерархичны. Нижние сны - ближайшее зарубежье - отличаются тем, что там длительность более напоминает время, и соответственно, качественное пространство раздваивается, тяготея к обычному. На этом уровне сновидения - последовательны. И протекают где-то.

Любопытно, где именно?



5. Место сновидений

Чаще всего место протекания сновидения является "мандалой". Т.е. структурированной моделью, с четким делением на центр и периферию. Так же градуируются и персонажи снов и ситуации. Каждое пространственное окружение воспроизводит символические структуры реальности, которые некогда воплощались в реальные культовые пейзажи - структуру жилища, огорода, села и т .д.

В детстве, когда наше воспоминание о истинной Родине еще ярко, мы наделяем окружающие пейзажи рудиментами сакрального значения, прикрепляя к ним архетипы. Позже это детское восприятие пространства становится субститутом сакрального топоса во взрослых снах.

Здесь фундаментальный момент. Душа ребенка легко закрепляет предрожденческие архетипы качественного пространства (т.е. чистой длительности), если семья является оседлой. А еще лучше негородского проживания, сельской. (Так как современный город - продукт искусственной и десакрализированной организации). Росток души ребенка, даже без специальной практики Традиции, "окачествляет" пространство, где он появился на свет, сделал первые шаги изнутри вовне. Сад, двери, окна, крыши, деревья - все принимает в себя архетипические токи, изливая онейро-Родину на "малую Родину" тела.



6. Сны и обрезание

Кочевничество жестоко обрубает это свойство. С этим связан ритуал детского травматизма и обряд обрезания. Крайняя плоть осознается как магическая пуповина, связующая телесный организм с "эротическим" телом души внутри и внешним миром снаружи.

Обрезание втискивает андрогинную душу - следом которой в анатомии является крайняя плоть - в поляризированное гендерное тело, делая возврат невозможным. Обрезанные мужчины становятся мужчинами повторно, окончательно, бесповоротно.

Разрушается мост непосредственного и непрерывного процесса проявления.

Кочевничество сопряжено с травматизмом и разновидностями "креационизма". Его отличительным признаком является обряд "обрезания".

Отделение бодрствования от сна символизирует отделение Творца от твари.



7. Сны и геополитика

В США сегодня практикуется тотальное обрезание младенцев мужского пола (по гигиеническим соображениям), и американцы постоянно перемещаются по США - из штата в штат. Все сходится.

Так формируется фундаментальный онейро-дуализм: атлантистские сновидения и континентальные, евразийские сны.

Атлантизм сновидений заключается в их разлученности с явью, в их "отрезанности" от яви. Это делает их более грубыми - раз, и более яркими - два. Это неисполнимые грезы узника, обреченного на пожизненное заключение, в конце которого - гуманный электрический стул.

Грубыми в смысле телесности и необратимости, яркими в смысле их насыщенности, неспособной вылиться вовне, повлиять на внешний мир.

Наличие непреодолимой черты между этими состояниями является источником базового психического и невропатического травматизма Запада. Эта черта становится главным фактором ужаса.

Евразийские сновидения более плавные, они не локализуются только во сне. Евразийцы видят сны постоянно. С большей или меньшей интенсивностью.

Сюжет евразийского сна более абстрактен и абсурден, его невероятно сложно схватить рассудком. Если кто-то способен описать в деталях свой сон - это человек с ненашим происхождением. Настоящий евразийский сон неописуем, он сам описывает бодрствование.

Евразийские онейро-процессы лежат в основе нашей эпистемологии. Познание начинается у нас через утверждение прозрачности границ. Так как Евразия - это свобода и плюральность, ее тоталитарность имеет сновиденческий характер - по открытой спирали смыслов. Это континент освобожденного воображения.

Абстрактно рассуждать о снах со сновидениями и снах без сновидений не стоит.

Надо просто быть "верными земле", любить свою Родину. Наша земля - внутри нас. Наша Родина - сон. Сон - Русь. Но пробуждение - лишь бессодержательная пустыня ледяной материи. Сон = душа = жизнь. По мере реализации великого возврата все прояснится само собой.



8. Алтарное пространство

В каком-то смысле длительность становится пространством, замыкаясь сама на себя. Циклическое время и есть длительность (по Генону). А в центре его лежит алтарное пространство сна без сновидений. Сон без сновидений - это "дальний восток вещей", "адамантовый лес" Клюева, "Белая Индия", параллельный Китай.

"Живые, нагие, благие,
О, сумерки Божиих зрачков,
В вас желтый Китай и Россия
Сошлися для вязки снопов!
Тучна, златоплодна пшеница,
В зерне есть коленце-пупок…
Сгинь, Запад - Змея и Блудница, -
Наш суженый - отрок Восток!"

(Н.Клюев. "Осенние сумерки - шубка…")

Вокруг сна без сновидений вращается пространственно-временной календарь - сферический кельтский крест.

Но каков промежуток между периферией сновидения - ближайшим зарубежьем - и алтарным пространством? В этом пространстве содержание всех циклов мира. Как бы оглавление великого словаря бесчисленных миров - иных и этих. Сравнивая и сопоставляя строки, можно понять, как устроена онейрическая Родина и что у нее самой в центре - внутри.



9. Сон — дело героев

Если у вас не хватает любознательности выучить десяток земных языков, освоить десяток научных дисциплин для того, чтобы как-то разобраться в уголке, куда вас закинуло, как собираетесь вы осваивать миры внутри?

Любознательность к внешним наукам и языкам не обязательное условие, просто показатель, что человеку не все безразлично. Само по себе совершенно не ценное качество. Если нет главного.

Сон — дело предельных пассионариев и нонконформистов. Как и любовь.

Двигаемся внутрь, практически, упорно, остервенело ...

Время и пространство — это протопарадигмы, за толкование которых ведется геополитическая война. Евразийское время и пространство глубже укоренено в онейро-мирах, бьется оттуда.

И главное: евразийское время и пространство не разделены четко между собой. Наличие общей бахромы — "крайней плоти" — оперативно соединяет явь и сон. Евразия андрогинна.

Атлантист всегда четко знает: вот — время, вот — пространство, вот — явь, вот — сон.

Евразиец не уверен.



Евгений Головин

ИНТЕЛЛИГЕНЦИЯ
(Надо жить интенсивно)


В общеобразовательных школах и прочих аналогичных коллективах иногда случаются такие сцены: сопливый неряшливый бутуз хлещет по… лицу приличного мальчика из интеллигентной семьи — мальчик ошарашенно молчит и только закрывается. Профессор Степан Степаныч, страдалец коммунальной квартиры, обнаружил пропажу с кухонного стола банки икры, и хотя раньше безропотно терпел подобные выходки соседки Нюры, на сей раз не выдержал: "Вы часом не видели на моем столе банку икры?" "А ты это видел?" — заорала Нюра и, задрав халат, выставила часть тела, которую обычно обнажают при уколах в больнице. Потрясенный Степан Степаныч провел остаток дня в противной нервоте. В электричке тройка веселых парней плюнула в… лицо элегантному юноше и принялась громко и подробно обсуждать прелести его спутницы — сидящие неподалеку "очкарики" брезгливо и стыдливо закрылись газетами.

Эти жертвы, эти несчастные принадлежат к любопытному зоологическому семейству, известному под общим названием "интеллигенция". Виды и подвиды: интеллигенция техническая, научная, творческая, народная, прогрессивная, гуманитарная; в просторечии: "очкарики", "шляпня", "фуфырики" и т. д.

"Простые люди из народа" относятся к ним с недоверием и насмешкой, примерно как туземцы к миссионерам. В забавном и грустном рассказе Бунина "Ночной разговор" гимназист двинулся в народ: "Он все лето не разлучался с работниками — возил сперва навоз, потом снопы, оправлял ометы, курил махорку, подражал мужикам в говоре и в грубости с девками, которые дружески поднимали его на смех, встречали криками: "Веретёнкин, Веретёнкин!" — дурацким прозвищем, придуманным подавальщиком в молотилку Иваном". Народ терпеть не может интеллигентов за конкретную неумелость, рассеянность, стремление к преобразованиям и рассуждения о справедливости. В романе "Похождения бравого солдата Швейка" капрал вспоминает: "Когда я еще был ефрейтором, под моей командой был один редактор. Он меня иначе не называл, как паршивой овцой, которая всю армию портит. Когда я учил его делать вольные упражнения до седьмого поту, он всегда говорил: "Прошу уважать во мне человека". Я ему тогда показал, что такое "человек". Как-то раз подвел его к большой луже и скомандовал: "Nieder!"; пришлось парню падать в грязь, только брызги полетели, как в купальне… На следующий день он снова валялся в грязи, как свинья, а я стоял над ним и приговаривал: "Ну-с, господин редактор, так кто же выше: паршивая овца или ваш "человек"? Настоящий был интеллигент"…

Семейство интеллигентов в природе появилось сравнительно недавно — века полтора-два назад. Его представители — поборники равенства, справедливости, противники сословного общественного устройства. Основное занятие: умственный труд. Определение требует уточнения: тело в принципе разумно, руки, ноги и прочее обладают собственным автономным разумом, следовательно, речь идет о тружениках головного мозга. Последний отличается любопытными особенностями: согласно прогрессивным дарвинистам, человек суть инфантильная обезьяна с нарушенной внутренней секрецией. Это нарушение привело к образованию человеческого мозга, способного абстрагироваться от всего остального. Это "все остальное" — объективный мир, мир объектов, который отличается изначальным дуализмом: присутствием или отсутствием. В данном плане галактика либо инфузория равно интересны и требуют равного внимания. Это напоминает изречение из Бхагават Гиты: "Мудрый смотрит на всё одинаково: и на брамина, украшенного ученостью, и на собаку, и на поедающего собаку". Мы сейчас можем добавить: потому что все это состоит из тех или иных комбинаций элементарных частиц. Для интеллигента человечество тоже состоит из элементарных частиц — человеков; пол, возраст, цвет кожи суть особенности акцидентальные, не субстанциальные. Однако разница меж интеллигентом и мудрецом капитальна. Последний вне мира сего и ему на него наплевать. Интеллигент признает этот мир при непременном условии: его надлежит пересоздать, перекроить, переделать. Когда интеллигенция только возникла, энциклопедисты и деисты века Просвещения более или менее признавали наличие Творца или Верховного Существа, сетуя на явное несовершенство сотворенного мира. Такие люди, как Лаплас и Ламетри, восхищались Богом как великолепным техником, который придумал и реализовал часовой механизм вселенной. Понятно, за шесть дней трудно было предусмотреть всё. Нам, тварям и последователям, Творец оставил миссию завершить творение. Так интеллигент стал заместителем Творца, потом субординация исчезла сама собой и появилась новая порода "особей головного мозга", создателей общих идей. В человеческом теле этот мозг играет скромную роль координатора: многочисленные проблемы бытия решаются всеми органами сообща, поскольку каждый наделен специфическим разумом. Однако головной мозг — микрокосм, отражающий всё существующее и способный в своей сфере моделировать и комбинировать данности внешнего мира. Когда он, забывая о своей роли в человеческой композиции, "узурпирует власть", это приводит к дисгармонии и потере ориентации: человек постепенно теряет натуральные связи с конкретным своим окружением и погружается в химерическую область церебральных эманаций. Интенсивность подобного процесса порождает разнообразные физические и психические болезни, но в любом случае человек чувствует себя весьма беспокойно. Ведь он знает, что в природе нет и не может быть никакого равенства, никаких прямых линий, линейного времени и трех измерений, никакой справедливости, долга, морального закона и т.п. Но при этом он твердо убежден: человека и природу необходимо переделать, и его не смущает беспрерывная противоречивость собственных общих идей. Если земля — пылинка в бесконечном космосе, то зачем вообще всё, в том числе прогресс и преобразования? Но с другой стороны, бесконечность — следствие равенства, равнодольной делимости, идеи чисто головной. Интеллигент "витает в облаках", придумывает модели микро- и макрокосма, модели человека, основанные на воображаемых посылках, и при этом часто попадает в ситуации, упомянутые выше. Почему? Потому что живет в опосредованном мире, созданном знаковыми системами.

Знак всегда представляет нечто иное. Интеллигент, к примеру, "вобьет себе в голову", что все люди добры или, напротив, злы, придумает талантливые сравнения народа с почвой, глубинным источником, кладезем, огромным потенциалом, начнет восхищаться "терпкой остротой народной мудрости", "солеными шутками", пословицами, поговорками. Боже мой, сколько самородков, их превратили в скотов… эксплуататоры. Грубый мужик или наглая баба "на самом деле" не таковы, их довела до этого "среда", надо их воспитать, обработать на манер горной породы или дерева, и тогда заблестит "золото сердца". Другой вариант предвзятой общей идеи: жизнь изначально опасна, народ — косная масса, стадо, воспитывать эту сволочь бесполезно, надо их давить или, по крайней мере, остерегаться, "быть во всеоружии". Интеллигентный юноша принимается за тренажер, кун-фу, вдохновленный "аналогичными случаями" и успехами киногероев. Меж собой и потенциальными хулиганами он воздвигает опосредованную систему боевых приемов, "моделирует схватку", не желая верить, что уличная драка — это импровизация, не требующая предварительного сценария и подготовки. Это напоминает притчу дзена про кота и лису, которые спорили о способах бегства от собак. Лиса заявила, что знает минимум десять таких способов, кот пригорюнился: он знал только один. Примчались собаки: кот мигом взлетел на дерево, лиса принялась выбирать самый лучший способ из десяти и попала в лапы.

Жизнь — беспрерывная импровизация и никакой аналитике не поддается; "прошлое" и "будущее" суть церебральные фантомы; окружающие вещи и люди есть то, за что они себя выдают. Интеллигенты вряд ли согласятся с таким категорическим утверждением, они знают: мы сами по себе, жизнь сама по себе, здесь наш "внутренний мир", там — "мир внешний", до крайности несовершенный, взыскующий реформаций. Они теряются и паникуют, когда встречают несводимую к дистанции и знаковой системе реальность, например, внезапную агрессию, "бессмысленную жестокость", скабрезные позы, анекдоты, эмерджентность "материально телесного низа" вообще. Они паникуют при виде кошмарных пейзажей цивилизации и "технического варварства", хотя все это столь же натурально, как деревья и звезды. Здесь вот какой момент: необходимо различать науку и технику. Ученые придумывают абстрактные схемы и модели, "научная реальность — частный случай фантастической панорамы", как сказал Ортега-и-Гассет. Технику делают "простые люди из народа" при помощи специфического разума рук и специфической интуиции материала. По словам Германа фон Кайзерлинга, это сродни способности дикарей ориентироваться в джунглях или выбирать то или иное дерево для постройки лодки. Заметим: для этих "простых людей" любой материал индивидуален и жизнеспособен. Отсюда обычные насмешки над интеллигентами: они "безрукие" и "не умеют вбить гвоздя". Понятно почему: для "работников умственного труда" — социологов, политиков, экономистов, юристов, гуманистов, просветителей, культуртрегеров — "человечество" это однородный человеческий материал, доступный любой экспериментально идеологической интерпретации. Хорошо если это "добрые интеллигенты", радеющие о "счастливом будущем человечества". Ну а если сомнительно добрые, убивающие "ради блага людей" сотни тысяч животных в своих институтах, а если совсем злые, уничтожающие в "справедливых войнах" половину своих и чужих? Все они рабы общих идей, сомнамбулы агрессивного головного мозга, который учитывает всё, не брезгует ничем, высасывает жизненные силы из своих носителей, а затем из всего окружающего.

В начале 20-х годов Макс Шелер высказал идею о ресублимации, о признаках "оттока жизненной энергии от головного мозга", имея в виду массовый спорт, женскую, молодежную, расовую эмансипацию. Сейчас видно, во что все это превратилось, не стоит даже распространяться на данную тему. И все же вряд ли этому совершенному инструменту смерти удастся победить первобытный Хаос.