Развитие детей ЭСТЕР
Облачный рендеринг. Быстро и удобно
от 50 руб./час AnaRender.io
У вас – деньги. У нас – мощности. Считайте с нами!
Статьи Конспирология Кроули Элементы Геополитика Наш путь Finis Mundi Стихи

public/vtor/vtor39.txt

номер 39


Александр Дугин

КОНТРЭЛИТА
(Социальный проект)


1. Нравственный императив Революции

Смотря на то, что делается с нашей Родиной, мы не можем не призывать духов Революции, огненного восстания, мести и реванша. Но любые попытки подойти к Национальной Революции практически, оканчиваются на уровне нулевого цикла. Несмотря на все усилия, предпринимаемые в этом направлении, дело не заходит далее пародии, убогого маргинализма, пустых трескучих фраз, ряженых демагогов-лидеров, прочего малопривлекательного и совершенно несостоятельного рванья. Самым "революционным" политическим формированием оказывается, в конце концов, тишайшая КПРФ, планомерно обживающая свою нишу — уютно для себя на сегодня, но без всяких перспектив на завтра. КПРФ — что угодно, но не "революционная партия". И при этом никакой серьезной и подлинно революционной альтернативы нет и не предвидится.

Чем это объяснить?

Как это принять?

Какую стратегию избрать?



2. Революция как "ротация элит"

Механизм Революции имеет четкую социологическую механику. Разобрав ее, мы поймем причины того, что при многих объективных факторах, явно способствующих созданию национал-революционной ситуации в России, до сих пор отсутствует даже приблизительный зародыш политического и социального ее субъективного ядра.

Согласно самой емкой теории "ротации элит", сформулированной итальянским социологом Вильфредо Парето, феномен революции есть процесс резкой, скачкообразной передачи власти в обществе от элиты к контрэлите.

Парето считает, что этот процесс имеет самостоятельное значение, и идеологические вывески, к которым прибегают и старые элиты и новые контрэлиты в междуусобной борьбе, не играют особой роли и подбираются по ходу дела (что предполагает возможность быстрой идеологической смены позиций, если этого требуют интересы элит).

Элита, по Парето, есть в любом обществе, так как всякое общество управляется меньшинством, как бы это меньшинство ни объясняло легитимность своей власти (демократически, династически, сословно, классово и т.д.). У элиты есть циклы существования, как у живых организмов. Бурное становление элиты на первом этапе сменяется ее взрослением и стабилизацией на втором этапе, и наконец, ее старением и внутренним разложением (декадансом) на последнем этапе.

Молодая элита отличается тем, что легко и охотно втягивает в себя наиболее активные социальные элементы, "пассионариев" и легко ассимилирует их, делая своей органической частью. Этим она усиливает свою мощь и омолаживает свой состав. Такой элите внутри общества трудно противостоять, оппозиция ей слабосильна и беспомощна.

На среднем этапе взросления этот процесс затормаживается, доступ в элиту для блуждающих пассионариев становится проблематичным. Действующая элита стремится закрепить свои позиции, усилить внутриэлитные кланы. Принцип преданности, "своячества" выступает на первый план.

Здесь-то, согласно Парето, и начинает складываться контрэлита. Контрэлита — это социальный тип, по всем параметрам способный выполнять в обществе функции элиты, но заведомо отстраненный социально-политическими или экономическими ограничениями от такой возможности. Контрэлита постепенно сплачивается и подыскивает себе идеологическую базу, которую на следующем этапе можно будет противопоставить мировоззрению правящей элиты.

И наконец, на третьем этапе, когда правящая элита впадает в старческое состояние, процесс втягивания элементов контрэлиты вообще прекращается. Ключевые позиции в обществе передаются де-факто по династической модели, "правящий класс" (Г.Моска) становится недееспособным, умственно неполноценным, безвольным, обращающим весь потенциал власти на реакцию против тех, кто ведет дело к изменению существующего положения дел. Здесь контрэлита становится самостоятельной сплоченной идеологизированной силой, прогресивно укрепляющейся по мере того, как старая элита стремится не допустить никого чужого к рычагам управления.

Финалом такого противостояния является Революция. Когда старая элита разлагается ниже определенного порогового предела, сплотившаяся контрэлита ее опрокидывает и становится в свою очередь новым субъектом власти.

Далее все повторяется снова.

Парето не ставил философской проблемы: для чего все это? Он лишь в духе Маккиавелли реалистично описывал социальные механизмы, которые в политической истории чаще всего скрываются под сложными идеолого-политическими построениями, лишь запутывающими жесткую логику процесса "ротации элит".



3. Социология "перестройки"

Применительно к нашей российской ситуации третий этап — стагнации старческой элиты — точно совпадает с позднесоветским периодом. Отказ от практики кровавых сталинских чисток со времен Хрущева остановил тот механизм "ротации элит", который практиковался с эпохи Октябрьской Революции. За тридцать лет "социализма с человеческим лицом" правящая советская элита разложилась тотально. И на периферии советского общества начала вызревать антисоветская контрэлита.

Как и всякая контрэлита, это была очень неоднородная в идеологическом смысле группа. Антисоветская среда в количественном отношении состояла примерно поровну из антикоммунистов-западников (А.Сахаров, Е.Боннэр, С.Ковалев, В.Новодворская, А.Зиновьев — некогда enfant cheri "Радио Свобода" и автор наиболее ублюдочных и самовлюбленно глупых пародий на советский строй) и антикоммунистов-русофилов (В.Осипов, Л.Бородин, И.Шафаревич). Солженицын и Синявский были где-то посредине. Такой идеологический расклад был очевиден: старая элита основывала свою власть на советской идеологии, контрэлите доставалось симметрично все антисоветское. При этом контакты обоих полюсов между такой контрэлиты были вполне свободными и открытыми.

Параллельно этому должен быть принят во внимание другой факт: внешнее влияние. Американская сверхдержава, геополитический противник СССР, исповедовала (и исповедует) либеральную идеологию, и поэтому внешняя структурная, финансовая и информационная поддержка оказывалась Западом почти исключительно диссидентам-западникам.

Как только советская старая элита утратила способность сохранять существующий порядок вещей, на первый план вышла именно контрэлита. Причем та ее часть, которая опиралась на Запад и выполняла функции его агентов влияния. Вехой этого пути было возвращение академика Сахарова из ссылки в Нижнем Новогороде.

В чисто социологическом смысле это была "либеральная революция". Под знаменем "перестройки" и "реформ" к верхним этажам общества поднялась волна пассионариев, скопившихся на периферии позднесовесткого общества. В сальных кээспешных свитерах, с гитарами, перхотью, насвистываемым Окуджавой они ввалились в Кремль, подняв на щит осоловелого от странного времени первого "демократически избранного" президента России.

С конца 80-х по конец 90-х в России шла полным ходом настоящая "ротация элит". Кто был ничем (или почти ничем) становился всем. Третьесортные журналисты становились идеологами власти, проходимцы, жившие частным извозом, основывали медиакратические империи, маниакально-депрессивные больные выбивались в общенациональные политические лидеры, пьяницы-трактористы возглавляли целые города и области, безнаказанно расстреливали из автоматов мирных жителей.

Безусловно, нынешние парвеню в области политики, бизнеса, науки, новые олигархи и властители страны представляют собой омерзительную (даже чисто физиогномически) картину. Но это — самая настоящая контрэлита, ставшая элитой, после того, как хитростью, силой или как-то еще сумела оттеснить позднесовесткую номенклатуру.

Сама эта номенклатура, бывшая элитой до перестройки, раскололась. Часть (наиболее ушлая и беспринципная) примкнула к либеральным антисоветским пассионариям. Другая часть (с совестью) упорно противилась любым переменам и составила костяк оппозиции.

Но факт остается фактом: долго сдерживаемый виток "ротации элит" произошел.



4. "Ротация элит" назрела, но мировоззрение не было предопределено.

Социологически такой революционный виток был предопределен заведомо. И к периоду прихода к власти Горбачева, более того, еще к 1982 году, в СССР назрела необходимость радикальных изменений. Определенная доля антисоветского настроя была неизбежна, так как элита брежневского периода фактически отождествила советскую идеологию с инструментом своего единоличного правления (идеологический фактор слился с социологическим).

Вместе с тем по внутренним российским критериям идеологией контрэлиты вполне мог бы стать не западнический русофобский либерализм, но какая-то разновидность национал-патриотического мировоззрения — от национал-коммунизма (Г.Шиманов) до православного монархизма (В.Осипов) или национал-капитализма (И.Шафаревич). Если бы среди внешних противников СССР наряду с США оказалась бы иная идеологическая структура, заинтересованная в экспорте своей идеологии, то назревшая перестройка могла бы пойти совсем по другому пути. С другой стороны, изменить ход исторического процесса могла бы и консервативная часть старой советской элиты, если бы она осознала неизбежность "реформ" и обратилась бы к национально-патриотическому крылу контрэлиты за новой идеологической моделью. Попытки этого на рубеже 80-х — 90-х были, но делались они слишком нерешительно и непоследовательно, что резко контрастировало с революционным настроем и мощной внешней поддержкой либерально-реформаторского, западнического крыла.

В том, что контрэлита реформаторов оказалась преимущественно либеральной, виновны не только сами эти русофобские силы и поддержка Запада, но и те консервативные элементы в старой советской элите, которые вместо содействия революционным процессам в национальном ключе, руководствовались чистой реакцией, голым консервативным инстинктом. Конечно, эстетически и этически позднесоветский консерватор намного привлекательнее любого реформатора или олигарха, но виноват он в нынешнем положении вещей ничуть не меньше.



5. Пока элита открыта Революции не произойдет

Возвращаемся к вопросу, поставленному в самом начале статьи. Почему не возникает полноценной национал-революционной оппозиции в современной России?

Теория "ротации элит" дает однозначный ответ: это свидетельствует о том, что в современном российском обществе контрэлита еще не сложилась, правящая элита не закостенела окончательно и процесс втягивания в нее пассионарных кадров с социальной периферии наличествует.

Этот вывод легко проверить на практике. С одной стороны минимальный фэйс-контрол "революционных групп" национальной оппозиции мгновенно убедит вас в фатальной неспособности этих персонажей ни к ответственной деятельности во власти, ни к борьбе с ней. Для социальной характеристики таких нигилистов-бузотеров у Парето есть иное определение — "антиэлита". Она состоит из преступников, извращенцев, дегенератов, богемы, алкоголиков и драг-аддиктов, экзотических сект. Когда контрэлита отторжена от власти и группируется на периферии, она объективно оказывается смешанной с антиэлитой. Но качественная разница остается всегда. Когда же контрэлита становится настоящей полноценной элитой, в первую очередь она освобождается как раз от этой безответственной анархо-криминальной накипи. Сама же антиэлита никогда в контрэлиту не перерождается.

С другой стороны, до сих пор в нашем обществе есть множество случаев, когда люди очень невыразительного происхождения, опираясь исключительно на свои личные качества, на свою энергию, волю, способность активно действовать в сложных обстоятельствах, делают молниеносные карьеры в политике, бизнесе, науке, искусстве. То обстоятельство, что такие карьеры протекают под знаком либерализма, не должно вводить нас в заблуждение. Это объективная закономерность, так как либерализм до сих пор остается (бледнеющей) нормой политкорректности в нынешней постсоветской элите. Те, кто интегрируется в нее, вынуждены соблюдать установленные правила до тех пор, пока они либо не эволюционируют, либо не будут сметены новым революционным скачком. А этот скачок маловероятен в ближайшем будущем по разъясненным социологическим причинам.



6. Национал-эволюция

Мы должны учитывать объективную картину не для того, чтобы смириться с неизбежным, но чтобы сделать наши действия более эффективными и не терять драгоценное время на заведомо обреченные инициативы.

Либерализм как идеологическая составляющая "ротации элит" был особенно актуален именно на переходной стадии от старой элиты к контрэлите, когда надо было более отрицать, нежели создавать. Отсюда его успех, но отсюда же и его недолговечность. Став элитой, вчерашняя контрэлита вынуждена решать такие вопросы, о которых еще вчера и не подозревала. И в этой новой позиции либерализм и западничество, очевидные любому карьеристу еще совсем недавно, перестают быть паролем. Все это прекрасно видно как раз по эволюции власти, по дрейфу тех политических и социальных сил, которые прочно отождествились в нашем сознании с либерал-реформаторами и сторонниками Запада. Под воздействием объективных геополитических, экономических, социальных факторов новая постперестроечная элита вынуждена искать иные прагматичные решения для укрепления своей собственной позиции. И либеральные рецепты на глазах становятся все менее и менее для этого пригодны. Радикальная русофобия Запада была "хорошей" опорой, когда речь шла о свержении советской номенклатуры. Сегодня она во многом угрожает и нынешнему российскому истеблишменту, какой бы ориентации он ни придерживался (Запад руководствуется геополитикой, а не личной преданностью).

По этой причине новая элита (вчерашние либералы) на наших глазах меняет свои основные мировоззренческие ориентиры.

Можно было бы здесь возмутиться тому, что, разрушив все, что можно, либералы хотят приватизировать последнее — Национальную Идею. Это было бы, действительно, серьезным аргументом, если бы контрэлита как носительница этой Национальной Идеи сегодня существовала в полной мере и вела с либеральной элитой беспощадную борьбу. В конце концов, не более нравственным было присвоение позднесоветскими коммунистическими консерваторами национал-патриотической концепции — мало того, что здесь тотально замалчивались истоки, само заимствование было осуществлено преступно поздно (для страны и народа).

Идея сильнее личности, мало кто может быть настолько циничен, чтобы присвоить идею и остаться совершенно чуждым ее логике. Как переродились в национал-патриотов вчерашние марксисты, так переродятся и позавчерашние марксисты, и вчерашние либералы.

Итак, национал-революционной контрэлиты в нашем обществе нет, элита в достаточной степени открыта, а либеральная идеология планомерно и постепенно, но неуклонно, теряет свои позиции.

В такой ситуации сам собой напрашивается следующий план:

1) Активные евразийские пассионарии революционного темперамента стараются интегрироваться в существующую сегодня элиту — политическую, экономическую, научную, медиакратическую или художественную. Успех этой операции сразу же отделит реальных представителей контрэлиты от антиэлитного мусора, у которого даже при желании ничего не получится.

2) Заняв определенные серьезные позиции и укрепившись на них, эти разрозненные евразийские пассионарии налаживают избирательные связи как друг с другом, так и с отдельными представителями той среды, где они оказались.

3) Так как либеральная модель сегодня размыта, в отношении норм полит-корректности существует неопределенность, и более того, провозглашен курс на "государственность и патриотизм", то такие инфильтрованные евразийские кадры вполне могут стать инициаторами мировоззренческой эволюции системы в национал-революционном ключе.

Поскольку сегодня политика и бизнес, а также (в меньшей степени) сфера образования и СМИ пронизаны сотрудниками спецслужб, укомплектованы бывшими военными, силовиками и т.д., то жизненная среда российской элиты заведомо дает прекрасные возможности для поиска бессознательных или полусознательных евразийцев. Таких в современном российском истеблишменте подавляющее большинство.

Не надо спрашивать "где ты был в октябре 1993?" (потом спросим со всех) или "за кого голосовал в марте 2000 г., сволочь?", временно это стоит забыть. Важнее подвести к мысли: Евразии необходимы воля, ум, координационный центр, рычаги влияния, деньги, связи и полюса мировоззренческого излучения. Каждый компьютер на небольшой фирме, каждая казенная "Лада", каждый мобильный телефон, каждый знакомый по школе или по работе могут и должны помочь становлению в рамках нынешней элиты ЕВРАЗИЙСКОГО ПОЗВОНОЧНИКА. И Евразия в долгу не останется.

Национальная Революция сегодня возможна только методом Национальной Эволюции.



Михаил Вербитский

БУШ, НАРКОТИКИ И АРАБЫ (Занимательная конспирология)



Англичане знамениты своими секретными службами, аристократией и имперской культурой. Подходящей карьерой для английского аристократа виделся Оксфорд или Кэмбридж, затем долгая служба в колониях или разведке. Об этом писал Киплинг:

Несите бремя белых, а лучших сыновей
На край Земли пошлите за тридевять морей
На службу полудиким, угрюмым племенам
На службу полузверям, а может быть чертям.

К середине XIX века полузвери стали отправлять детей своих туземных царьков учиться в Оксфорд, вместе с "лучшими сыновьями", и в колониях начала рождаться лишенная корней, англизированная элита; одновременно с тем, английская аристократия прониклась полузверской культурой и в самых радикальных случаях объединялась с полузверской элитой в единое управляющее тело (как легендарный Лоуренс из Аравии). Псевдонезависимость, полученная английскими колониями в 1950-х, лишь усугубила этот процесс -— как и в России, восточные "элиты" связывают свое благополучие с благополучием "цивилизованного мира", а не своих собственных (полузверских) народов.

Пока основной колониальной державой была Англия, слияние элит носило характер относительно цивилизованный: дети местных бонз получали образование в Англии, затем возвращались к себе грамотными и полными преклонения перед знаниями Европы; особо талантливые дети бонз становились неплохими учеными (так, японский император Хирохито был биологом).

Сейчас основной колониальной державой стала Америка, где высшее образование несет совершенно иную функцию, чем в Англии. В Англии аристократия воспитывала своих детей спортом и наукой, поскольку они становились шпионами либо офицерами колониальных войск. В Америке, элита занимается финансами и крючкотворством, соответственно, основная задача высшего образования в США — создание мощных горизонтальных связей. Дети миллионеров едут в Йейль или Гарвард не учиться, но знакомиться; установленные таким образом связи служат им вернее, чем их миллионы.

Естественно, что колониальные бонзы, посылающие своих детей учиться в Йейль, получают там совсем не то, что они получили бы в Оксфорде: вместо деток с неплохим образованием и навечно вдолбленным убеждением о превосходстве европейских ценностей, получаются детки без никакого образования и с навечно вдолбленным убеждением о превосходстве капитализма, то есть мира, управляемого кучкой недалеких и неумелых махинаторов, таких же, как они сами — управляемого посредством личных связей и финансового капитала.

Установленные в юности связи и американская система ценностей помогают восточным богатеям утвердиться равноправными игроками Нового Мирового Порядка. Конечно, "восточных богатеев" не так уж и много, ведь основные источники твердых валют на Востоке — это нефть и героин. Героиновая элита пока не утвердилась, эта индустрия, рожденная криминализацией наркотиков, появилась только в 1950-х — до того, героин продавали в аптеках против насморка, и он стоил не сильно дороже аспирина. Соответственно, сейчас можно говорить лишь о внедрении в Новый Мировой Порядок "нефтяных принцев", родственников аравийской королевской семьи — 10.000 неправдоподобно богатых людей, каждый из которых контролирует больше акций и инвестиционных возможностей, чем большинство и русских, и американских "олигархов". Новым Мировой Порядок лишен национальности; национальное лицо его — это лицо тех, кому принадлежат доллары. И лицо это — арабское.

Власть в Америке принадлежит финансовому капиталу, то есть тем 5-10 семействам, которые контролируют отрасли с наибольшей концетрацией капитала. Этих отраслей две: наркотики и торговля нефтью. Для иллюстрации этого я расскажу про Буша.

Семейство Буша, которому принадлежит немаленькая доля в нефтяном бизнесе (в том числе и одна из крупнейших нефтедобывающих компаний) фактически управляло Америкой в 1980-е. Началось это еще в 1970-х, когда Буш стал директором ЦРУ. В ходе сомнительных операций ЦРУ в Иране к власти пришел исламский режим (заменивший неугодного Америке шаха), но вместо того, чтобы стать марионетками США, в Иране пришел к власти один из наиболее антиамериканских режимов. Зачем это было нужно американцам? И почему такой грандиозный провал не привел к падению верхушки ЦРУ? Дело в том что Джимми Картер, работавший после своего президентства прорабом на стройке, был чересчур инициативным и неуправляемым президентом; аура "слабости", возникшая вокруг Картера — результат плохого взаимодействия с исполнительными структурами.

Следовавший за Картером президент, Рейган, страдал старческим слабоумием (болезнью Альцхаймера), причем в такой степени, что не узнавал своих детей и ближайших сотрудников, не мог читать и связно разговаривать. Один раз Рейган забылся и на всю страну по телевидению произнес "атомная бомбежка России начинается через 5 минут" (его советники объясняли это тем, что Рейган "проверял звук"). За слабоумного Рейгана действовал его вице-президент Буш, один из людей, которым принадлежит Америка, ее нефть и ее наркотики.

Катастрофа американской внешней политики в Иране была грандиозной победой американской внутренней политики. ЦРУ находилось в тесном сотрудничестве с повстанцами и правительством Хомейни и не прекратило поставки оружия, даже когда Иран захватил в заложники персонал американского посольства. Это и неудивительно: задержав и не выпуская заложников, Иран дискредитировал прораба-Картера и обеспечил победу управляемых республиканцев и миллиардера Буша на президентских выборах. В переговорах ЦРУ с Ираном ЦРУ категорически настаивало на том, чтобы освободить заложников не раньше выборов.

На протяжении 1980-х, Рейган и Буш были замешаны в целой серии скандалов, связанных с ЦРУ и торговлей наркотиками. Все это время республиканское правительство (фактически являющееся наркомафией) "закручивает гайки" против наркобизнеса, тем самым делая наркобизнес прибыльнее и прибыльнее. Как известно, 20% мировой экономики составляет торговля героином; никто не сомневается в том, что из этих 20% больше половины контролируется американскими финансовыми магнатами, ЦРУ и лично семейством Буша. Стараниями Рейгана-Буша в Америке в государственных и большинстве частных компаний сотрудники подвергаются случайным выборочным проверкам мочи и волос на наркотики; вместе с тем, больше половины американцев регулярно курят коноплю, следы которой остаются в волосах на много месяцев. Борьба против табака усилилась до того, что во многих университетах, больницах и конторах (и во всех ресторанах) курить запрещено вообще; чтобы курить, сотрудник должен выйти за территорию университета — а это часто минут 10-15 ходьбы. Единственное назначение этих мер — вытеснение марихуаны, табака и прочих неприбыльных наркотиков с тем, чтобы увеличить прибыли пушеров героина, т.е. ЦРУ, Буша и прочих американских олигархов.

Блок "ЦРУ-наркотики-Исламский Восток", завязавшийся в конце 1970-х, пришел к цветению в конце 1990-х, с победой на территории Афганистана фундаменталистов-талибов; натренированные в Пакистане в лагерях ЦРУ, талибы бросились выращивать опиум для Старшего Брата. Аналогичная операция началась, но не была (пока) завершена в Чечне и в Косово; ни для кого не секрет, что и там и там "исламские борцы за независимость" суть просто наркодилеры под руководством западных спецслужб.

К связке "ЦРУ-наркотики-Исламский Восток" необходимо добавить "нефть": не случайно основным источником легального дохода Буша (а также основой американской внешней политики) являются нефтяные интересы. Безусловно, Америка проживет и без арабской нефти, но вот Буш и прочие олигархи не проживут без легальной нефтяной "крыши" для своего бизнеса. Америку 1970-х пошатнул знаменитый нефтяной кризис, и с тех пор Америка блюдет интересы Саудовской Аравии как свои собственные. Это и неудивительно, ведь по концентрации капитала и объему инвестиций, саудовская королевская семья не знают себе равных, и основной задачей этих инвестиций было: контролировать Америку. Посол Саудовской Аравии в Вашингтоне принц Бандар — один из богатейших людей в Америке, и о роскоши его лобби (вплоть до оргий с детьми-рабами в его грандиозном, многокилометровом дворце-резиденции) информация — весьма разнообразная и крайне нелицеприятная. Впрочем, никаких формальных обвинений против миллиардера выдвинуть не позволят (свидетелей обвинения вполне открыто похищают и убивают). То, что принц Бандар не стесняется демонстрировать декадентскую роскошь и извращения, не значит, что он декадент и извращенец — он просто показывает американцам, кто здесь хозяин.

Америка принадлежит саудовским арабам. Началось это в 1970-е во времена "нефтяного кризиса", когда подросло поколение шейхов, получивших образование в Америке. Подчинение Америки окончательно утвердилось во время Войны в Заливе, когда американцы, как шавки, бросились на аравийское "фас" защищать кюувейтского эмира, родственника саудовской королевской семьи. Незадолго перед этим, американцы открыто провоцировали нападение Ирака на Кувейт и обещали ему свое благосклонное невмешательство, но стоило саудовцам пошевелить мизинцем — и официальная позиция Америки изменилась на 180 градусов.

В Персидском Заливе американцы сражались за нефтяные интересы, это правда, но это не вся правда. В Персидском Заливе американцы сражались за нефтяные интересы Саудовской Аравии. Самим американцам было выгоднее иметь дело с дружественным Ираком, который тратил на американское оружие больше денег, чем зарабатывал от нефти (советское оружие Ирак получал в долг) с тем, чтобы употребить это оружие в войне с антиамериканским Ираном. Этим и объяснялась американская провокация. Но тут вмешались саудовские арабы, сказали "фас" — и американцы, поджав хвост, бросились грызть иракскую ногу.

Саудовским арабам принадлежит не только связка ЦРУ-нефть-наркобизнес, лежащая в сердце американской экономики. Через контроль за мусульманскими святынями и хаджем, саудам принадлежит поразительная власть в области медиа и массовой культуры. Американское промывание мозгов делается в Голливуде, но даже по сравнению с ним, саудовское промывание мозгов, сделанное в Мекке — куда более действенно, централизованно и эффективно. Поражающее наблюдателей коммунальное бытие арабов есть результат общей культуры, которая есть — плод арабских масс-медиа, хаджа и Мекки. Голливуд — что Голливуд? Посмотрите какой-нибудь арабский фильм.

С властью саудовского королевства в арабском мире не может сравниться власть Голливуда в США и Европе. Арабы, не имеющие единого государства, живут в единой империи, объединенной медиа, хаджем и Меккой, и хозяин этой империи — саудовская королевская семья, богатейшая на земле.

Эта модель хорошо объясняет охлаждение в отношениях между США и Израилем. США настаивает на скорейшем демонтаже оборонительной системы Израиля, передаче Иерусалима в совместное ведение арабов и израильтян и других мерах, которые, как никто (ни в арабском мире, ни в Израиле) не сомневается — навсегда сведут обороноспособность Израиля на нет. Что и неудивительно, потому что по предполагаемому плану раздела, все военные объекты на территории Израиля будут простреливаться с арабской территории, с переносных гранатометных установок. Несмотря на это, американцы настаивают на скорейшем решении конфликта в пользу палестинцев, и угрожают Израилю "замирением" посредством бомбардировок в духе Косово. Ту же природу имеет косовский и чеченский конфликты. Последние 10 лет Америкой движут совпадающие интересы наркобизнеса, арабов и нефтяных бонз; демонтаж Сербии и Израиля, создание очагов криминального беспредела в Палестине, Косово и Чечне есть основная задача и основное достижение американской — и саудовской — политики.

Я видел лицо Нового Мирового Порядка, это лицо семитской крови. Его зовут Фахд Бен Абдель Азиз.