номер 27
МАНИФЕСТ   АРКТОГЕИ
ТЕКСТЫ  ДУГИНА
ПЕРСОНАЛИИ
КНИГИ  ДУГИНА
КАТАЛОГ АРКТОГЕИ
“И тогда наша великая раса отправится на поиски новой Индии, которой не существует в реальности, на флотилии кораблей, созданной из того же материала, что и человеческие сны.”

Фернандо Пессоа

ЭЛЕМЕНТЫ
АРИЕС
ВТОРЖЕНИЕ
МИЛЫЙ АНГЕЛ
НОВЫЙ УНИВЕРСИТЕТ
рубрика: национал-экзистенциализм

А.Дугин

РУССКИЙ МАРШРУТ

Хаос интернешнл

Однажды я листал материалы “Ордена Иллюминатов Танатероса” (“Хаос Интернэшнл”, Кэролл и т.д.), и мое внимание привлекло описание “пилигримажа хаоса”. В нем излагалась техника существования хаота-иллюмината, который проводит дни в шатаниях по знакомым, выпиваниях спиртного и (если удастся) в неприличных контактах с дамами, принадлежащими к “ордену”. Все это описывалось в нарочитых “готических” тонах, было снабжено подробными инструкциями, что надо действовать как можно более спонтанно, иногда выходить не на той станции, останавливаться по дороге, чтобы выпить из горла, и вести себя как подобает “настоящему сатанисту” — т.е. не считать деньги, не выискивать самого короткого пути, не звонить перед визитом к товарищам, а валиться как снег на голову, опаздывать на работу, кривляться и делать глупости. Это называлось “черной инициацией”. “Если это “черная инициация”, —  подумал я, — то все население СССР. и даже сегодняшние россияне, кроме менеджеров, поголовно “посвященные”. “Черные иллюминаты”, чье становление, шокирующее воображение западного человека, было описано в руководстве по пилигримажу хаоса, на самом деле, воспроизводили простое и совершенно профаническое существование обычного советско-российского евроазиата. Вот, оказывается, кто мы. Мы — хаос интернешнл.

Открытые и закрытые храмы (парентезис)

На Западе меня заинтересовало странное ощущение, что внутри священных мест — соборов, церквей и т.д. — возникает то же чувство, что в самых открытых и несакральных местах России. В московском метро или на пригородной помойке царит та же атмосфера, что под торжественными сводами Кельнского собора. Это очень сходные пространства. С чем же тогда сравнить пребывание на французском лугу или среди камней Пиреней?  Я думаю, с могилой. А русские храмы, святыни? Возможно, с какой-то еще более тонкой и возвышенной сакральностью... Но, возможно, и нет. Беспоповская или клюевско-хлыстовская оптика предложила бы парадоксальное соотнесение святынь Европы с русской природой, а ложных псевдо-святынь России с чем-то еще. Но уж, конечно, не с французской поляной. Гроб гробу рознь. Наши гробы живее ихних младенцев.
Между странами могут существовать онтологические различия. Евразия живет в одном пространстве и законы физики здесь одни, в Европе и в США — другие. Это знает история религий. Когда-то шаманы путешествовали на небо в теле. Позднее стали оставлять его на земле, поднимаясь в духе. Но в определенных местах и у определенных племен золотая нить не перерезана, и тело таких “беловодских” шаманов совершенней духа шаманов простых и унылых. Тело России духовнее духа Запада. Русское тело. Для современного европейского схоласта, будь он честен (вы встречали когда-то честного схоласта? — вообще, вы встречали когда-то честного и полноценного западного человека?), российский мусор должен был бы быть поставлен выше ватиканских реликвий. Один дебил-кюре показывал мне, что рядом с алтарем у него хранится пакетик с камешками из Берлинской стены. Сволочь. Истинный алтарь Европы, если она хотела бы действительно встать на путь спасения, должен был бы быть увенчан пустой бутылкой от Бадаевского пива и окурком “Явы”. К этому, кстати, постепенно приходит Гийом Фай, антипапа “новых правых”.
 
Задача из мирового учебника

Из пункта А в пункт Б можно добраться по-разному. Рука атлантиста хватает линейку и чертит прямую, далее, послав все (т.е. нас) ко всем чертям, методично следует начертанию. И плевать атлантисту, что прочерчено по живому, что пространство между А и Б волнится, вихрится, бушует, плачет, хохочет и страдает. Плевать ему, — нечерному и неиллюминату — что одно и то же существо, пребывающее в А и в Б — это два разных существа, и между ними не только количественное, но и качественное различие, поскольку за плечами у одного магическая ткань пути, а у другого — лишь ее предвкушение.
Технология связи и транспорта основана на этом атлантистском принципе — пройти как можно больше, и измениться как можно меньше. Нет ничего более закрытого, чем базовые предпосылки “открытого общества”. Оно “открыто” в какую угодно сторону, только не внутрь. А то, что не движется внутрь, остается на месте. Точнее, становится декорацией для чего-то иного, что движется сквозь или посредством его.
Евгений Головин приводит в таких случаях хрестоматийный пример о “Будоевицком анабазисе Швейка”. “Черный иллюминат” Швейк уверен, что в город Будоевицы можно попасть, двигаясь в любом направлении. Он совершенно прав. Есть не одни Будоевицы, но множество. Реальное пространство имеет более сложную конфигурацию, нежели иллюзорные вселенные Минковского атлантистов. Рассудок — не более, чем скверный анекдот. Он столь же плосок, как шутки студентов технических вузов.
Из пункта А в пункт Б вышел человек. Какой класс! Пункт А. Смазанная буфетчица на зеленом вокзале, облупленная стена дома, бывшего когда-то оранжевым, но выцветшего до невообразимого сочетания солнца и грязи, синкопический ритм двигающихся ломанных веток под порывами душного ветерка, баба средних лет с сумкой и эрото-летальным недоумением в глазах, идущая “по делу” (как интересно было бы узнать подробнее о ее делах...), мальчик на велосипеде с легкой восьмеркой и судьбой непреднамеренного убийцы за ухом (через пять лет он пырнет вилкой своего товарища, надвигавшись бензином) и небо, такое разное в каждой точке живого мира, небо пункта А. Из всего этого изобилия, роскоши, чрезмерности фигур и смыслов, ускользающих намеков и засасывающих страстей плоти выходит человек. В принципе, он мог бы не выходить. Он мог бы сесть здесь на лавочке на центральной площади и сидеть так до вечера, пока не стемнеет и пьяные подростки не начнут угрожающе и возбужденно (полные веснушчатого, бродящего семени)  собираться по углам и конспиративно переговариваться с молодым ментом, и тогда уколы ночи заставили бы его отправиться куда-то, например, в тот же пункт Б (но совсем не обязательно) или искать укрытия в загаженной гостинице (гостиницы всего мира — в том числе и 5-и звездочные — имеют характерный запах, это — запах тления материального существования, напоминающего туристу о финитности его тура) или у вороватой бабки, продающей на станции порченые огурцы. Но он не стал дожидаться, а как гласит задачка, взял и вышел. Заранее избрав иную долю, иное страдание, иное  наслаждение, иной вид смерти. Ах, если бы только он остался....

Пункт Б.

Теперь пункт Б. Возможно это лишь магическая редупликация пункта А. То же самое, но на велосипеде едет девчонка, которая только что чуть не упала, засмотревшись на распахнутого алкаша в канаве, около вокзальной буфетчицы отирается  зоркий добродушный армянин, и в ветерке угадываются какие-то стальные очень тонкие иголки, отсутствовавшие в пункте А, и АБСОЛЮТНО ИНОЕ НЕБО.
Без человека (вне человека, до человека), вышедшего из пункта А (и пока не дошедшего до цели), пункта Б не существует. Не то чтобы вообще. Нет, он есть в мерцающем замысле. Он тяжело рвется к существованию, пытаясь продавить сгущенную пелену возможного, выпростаться острым углом плоти из тумана предположительности; его завязь, зародыши его взрослых обитателей и мягкие скелеты малышей уже шевелятся, но это процесс... Это будущее. Это полурукотворный, полупредестинированный объект, который еще может отклониться, сместиться, а то и вовсе обрушиться внутрь себя, так и не став твердой лавой фиксируемого атлантистской картографией присутствия. Пункт Б. Проект Омега. Что мы знаем об этом, в конце концов? Много было предчувствий и пророчеств. Лучшие сердца человечества описывали архитектонику этого небесного пункта Б. Но то, что отделяет нас от него (весь этот иллюминизм пути), столь насыщено отвлекающими моментами, сбивает и приближает, уводит в сторону и открывает, обнажает и насылает чары гипноза, что не может не влиять на окончательную иерофанию пункта Б. Пункт Б. Пункт прибытия человека. Finis gloria mundi. Последний (не существующий) трактат Фулканелли.

Путь по обочине

Он находится в пути. И на каждом шагу окутывает его магия бифуркаций. Пейзажи меняют свои очертания так причудливо, что порой человеку кажется, будто определенный ритм движений и траектория взгляда могут остановить шевеления знойной влажной плоти окружающего, превратить непроницаемую ткань вещества в хрустальное море. Найди поворот головы... Схвати ускользающее чувство, едва заметное на фоне потеющей работы сухожилий и мышц... Сверни в сторону — там на поляне сидит шофер и трет масляную крыльчатку... Может быть — это и есть тот самый, который едет в правильном направлении, а совсем не в этот идиотский пункт Б. Пары рассудка утверждают: не может быть — это просто шофер. Пары контррассудка — капилляры великого евроазиатского мыслительного органа, смущающие чары Большой Души — опровергают, точнее, сбивают с толка: а ты уверен? Хрен с ним с шофером. По обочине идет девица. Специально не смотрит на человека. Не смотрит столь нарочито, столь исполненно скрытым значением, что теплая подушечная волна зреет в животе, под ребрами. Когда-то человеку, идущему из пункта А. в пункт Б., было 13 лет. И в эти 13 лет любой женский образ — страшный, косой, полураздетый, усохший, с обтянутыми бедрами или морщинистым локтем вызывал возбуждающую и унизительную дрожь. Так бьется карась, которого суют глазами в мутную стеклянную банку. Сейчас ему в целом все равно, все прохладно и отсрочено, но 13 лет — принадлежащие иному пункту и иному пейзажу — никуда не делись Как никуда не делось вообще ничто. Все есть и все в нас, все в нем. Так и этот шофер и девица — раз попавшись на глаза — никуда не денутся больше. Им некуда деваться, чья-то сила выкинула их на берег внимания, и нет пасти, способной заглотить эту роскошь назад. У бытия есть предбытийная матричная причина, но у него нет послебытийного могильного вместилища. Нет успокоения раз изрыгнутому из небытия. К бытию примешана Большая Мысль, оживляющая Большую Душу. И девать Ее некуда. Человек сворачивает (или не сворачивает), бредет в лес, подходит к ларьку, тыкается ликом в землю, подставляя затылок небесам.

НАТО

“Слишком хорошо вы, ребята, живете, — скажет тот проницательный натовский тип, который способен схватить содержание русского маршрута. — Для этого мы вас (вместе с такими же, как вы, балканскими путниками из пункта А в пункт Б по картам Милорада Павича или Милоча Мачванского) и будем  бомбить”.
Ясно, что если так двигаться всегда и во всех ситуациях, то нас завоюют. Поэтому на русском маршруте периодически возникают тени с линейкой и угольником, а также с циркулем, чертящим не произвольные овалы (как мы и солнце), а корректные картезианские кружки. И гонят нас из пункта А в пункт Б без бифуркаций, девиц и шоферов, без армян и буфетчиц, без велосипедистов и ветерка. Строем, унылой нерусской колонной, по гадким ненавистным рельсам, которые, увы, тщетно пытаются покорежить и разъесть наши национальные почвы, расовые зубастые травы и соки Евразии...
Что делать? Что же делать?
 
 

евразийский выбор

М.Вербицкий

Преобразование мира огнем, мечом и наукой
 

- Ваше отношение к Смерти?


- Я верю, что человек есть продолжение жизни его предков. То есть человек, оставивший здоровое, сильное и пассионарное потомство, не умирает. Поскольку тело народа есть нечто цельное, человек, обеспечивший своей жизнью (и смертью) выживание своего народа, не умирает. Смерть индивида —  событие благородное и необходимое, поскольку народ может выжить, лишь если каждый готов умереть за жизнь целого. Наконец, идеи не менее важны, чем гены —  скажем, если бы в России явился мудрец-негр, не оставил бы потомства, но своей мудростью спас Россию —  наши дети стали бы его детьми, поскольку его идеи вошли бы в плоть нашего коллективного бытия. Идеи и гены суть куски текста: логос, Слово. Тело нации написано в равной степени пером и кровью.
 

- Вы действительно считаете, что чадородие в значительной степени обеспечивает мистическое бессмертие? Староверы-федосеевцы с Вами бы не согласились...


- Конечно, не столько чадородие, сколько выживание рода в целом. Если бы у нас была полноценная Империя, мы бы говорили о выживании Империи. Если бы у нас было сплоченное национальное государство (как Исландия, скажем) следовало бы говорить о выживании нации. В России и о выживании нации говорить глупо, поскольку большая часть нации явно нежизнеспособна (голосуют за Ельцина и за ублюдочную Думу, вместо того, чтобы размножаться и убивать врагов рода). Так что приходится существовать на каком-то промежуточном уровне: в каких-то аспектах, главной ценностью является Нация, в других —  род, близкие, партия, в общем, любая совокупность людей, с которой мы готовы себя отождествить. Сейчас у нас скорее время формирующихся этносов на фоне общего апассионарного загнивания, соответственно мы должны быть лояльны прежде всего к Евразийской Империи Будущего, свободной от мусора и хлама.
 

- Вы являетесь основателем эстетического движения Ур-Реализм. Что это такое?


- УР-Реализм, в его формулировке, универсален, поскольку УР-Реализм есть способ говорить о состоянии после постмодерна. УР-Реализм есть прежде всего поиск аутентичности бытия, возвращение к первичным ценностям: Откровению, Любви, Смерти. Возвращение магического значения Слову, очищение мира от тех,
кто не несет ответственности за произнесенное. Постмодернисты лишили Слово значений —  а Слово должно жечь больнее, лечить быстрее, чем любая пуля и любое лекарство.
Аутентичность бытия подразумевает установление Консервативной Революции, а отказ от эгалитарности, установка на эзотерику и культ Сверхчеловека есть возвращение к ценностям духовной аристократии. С  другой стороны, УР-Реализм ориентируется на футуризм и преобразование мира огнем, мечом и наукой —  в идеале, каждый ур-реалист получит по персональной планете, чтобы творить с ней что ему заблагорассудится.
Евразийская доктрина помещает себя в состояние постмодерна, то есть евразийство в его современной форме почитает себя современником (и оппонентом) постмодерна и либерализма. В этом —  основная (по сути единственная) разница между евразийством и УР-Реализмом. Мы —  евразийцы, пока мы воюем с атлантистами, и УР-реалисты после того, как мы их похороним.
 

- Как на практике мы будем господствовать над планетами?


- Физика 1990-х есть наука сугубо трансцендентная. Сейчас стало ясно, что кантовские понятия о пространстве-времени как о чем-то раз и на всегда определенном ничему не отвечают. Как хорошо знали йоги и маги древности, время и пространство —  не более чем фикция. Сейчас появились (пока сумеречные) возможности воплотить это знание на практике, то есть сконструировать приборы, которые будут управлять трансцендентной природой пространства. Это можно было бы использовать в том числе и для космических перелетов. Причем, не исключено, что никаких сложных приборов не понадобится, и человек, достаточно хорошо осознавший природу пространства и времени, сможет из подручных средств изготовлять механизмы поразительных свойств. Классическую (ньютоновскую) картину вселенной сейчас сменила картина весьма хаотического мироустройства. Пользуясь новой парадигмой, мы видим, что минимальные (возможно, даже мысленные) усилия смогут привести к поразительным изменениям в грубой (материальной) сфере. То есть магическая картина мира была, видимо, предчувствием вещей, заложенных в современной науке. Это хорошо, кстати, согласуется с доктриной об исторических циклах.
Даже если мы уничтожим всю апассионарную массу (ее уничтожай не уничтожай —  она сама вымрет),  останутся тысячи (если не миллионы), условно говоря, национал-большевиков, то есть евразийцев-пассионариев. Пассионарии разделяются на сотни лагерей, которые ничего общего друг с другом не имеют, не хотят и не будут. На высоком (трансцендентном) уровне, этих противоречий нет: и пассионарный неонацист, и пассионарный хасид, и пассионарный троцкист служат одному и тому же. На практическом уровне, эти философии несовместимы абсолютно. Поскольку пассионарий не обязан быть интеллектуалом и тем более мастером трансценденции, пассионарные этносы (а по сути все эти группировки —  зародыши этносов) крайне нетерпимы. Никакого мирного сосуществования между пассионариями нет и не должно быть. Пассионарные этносы —  союзники лишь постольку, поскольку противостоят Новому Мировому Порядку. После уничтожения апассионариев, мы превращаемся в смертельных врагов. Вместо того, чтобы уничтожать друг друга троцкистам и нацистам, следует каждому дать по личной планете.
Само-геноцид апассионарной массы мы, конечно, приветствуем и по мере возможностей поощряем, ибо процесс этот неизбежный, как законы природы. Но есть неприятная возможность, что апассионарии, движимые (в соответствии с учением о пассионарности) биологическим стремлением к само-уничтожению, уничтожат заодно всю планету (технически это нетрудно). Я уверен, что так оно и произойдет. Важно построить футуристическую Империю и колонизовать другие планеты до того, как эти гады займутся уничтожением друг друга (и нас) вплотную. Причем Империя как раз может быть унитарным государством —  поскольку нам всем противостоит одна страшная сила (мондиализм), никаких внутренних конфликтов не должно быть и не будет.
 

- Хотелось бы узнать Вашу биографию (подробней о Вашей жизни в Штатах).


Я жил в Америке около 6 лет, с перерывами, учился в Гарварде (аспирантура), работал в Принстоне и MIT. Жизнь наша (моя, моей жены Юли и детей) была легче, чем у Лимонова, хотя мы и жили беднее, чем официальные нищие (вчетвером на зарплату, едва-едва достаточную для одного). После окончания аспирантуры пришлось еще год отрабатывать долги.
Меня взяли в Гарвард по совокупности научных работ (я математик).Поездка в Америку была необходимостью, поскольку к 1990-му году почти все русские математики уехали, и в Москве учиться было не у кого. Сейчас ситуация в нашей науке еще хуже. Задним числом, кстати, очевидно, что нигде на Западе не было такой богатой математической жизни, как в Москве 1980-х —  распад СССР разрушил лучшую в мире школу математики.
В Штатах я (помимо профессиональной деятельности) много рисовал, писал, участвовал в Юзнете (интерактивный, текстовой предшественник WWW). В 1991-95, мною было написано около 3-5 мегабайт полемических статей (в основном, о политике, музыке и литературе), это было прекрасной школой дискуссий.
Весь энтузиазм по поводу Запада улетучился где-то за год —  стало ясно, что этот строй по-своему тоталитарный, проникнутый тупой пропагандой, которую население, тем не менее, воспринимает всерьез, и в брежневском СССР свобод (личных и других) было куда больше. Примерно через два года после нашего прибытия в Америку, мы с женой моей прочли американские книги Лимонова. Мы поразились, насколько близко нашему ощущению то, что он описывает.
 

- Ваши впечатления Запада замечательно ярки. Вползающий в обскурацию Рим. Предначало эпохи солдатских императоров. Насколько по-вашему Запад действительно жизнеспособен?


- Запад нежизнеспособен. Особенно Европа —  общество победившей геронтократии, абсолютно нежизнеспособное. Молодежь во Франции, Германии, Испании (наверное, и в других европейских странах) никакого слова не имеет, и ее ролевые модели (в ТВ, фильмах, и т.д.) подчеркнуто инфантильны. Общество (вплоть до рекламы) ориентировано исключительно на обслуживание богатого старика. Рождаемость в семьях европейцев давно не восполняет убыль населения, то есть Европа подвергает сама себя планомерному геноциду. Пожив год во Франции, могу сказать —  и слава Богу: Франция, бывшая еще в 1960-х центром мысли (в том числе и математической) сейчас находится полном упадке. Отчасти это связано с отменой  традиционных ролевых моделей и нагнетанием образа инфантильного потребителя, а отчасти —  с "утечкой мозгов" в Америку (лучшие французские математики отошли от дел или эмигрировали).
В Америке ситуация другая, но не менее безнадежная. В отличии от геронтократических государств Европы, американское общество по шизофренически ориентировано на подростка. Молодежь предлагается в качестве ролевой модели ДЛЯ ВСЕХ. Командующий силами НАТО генерал Уэсли Кларк, например, очевидный безумец (что видно из его заявлений), надрывно имитирующий подростковый облик —  в моложавости его кроется нечто зловещее, извращенное, какие-то страшные комплексы неполноценности. В Америке нет места человеку старше 25-и, поскольку промывание мозгов и вопль "Потребляй" ориентирован целиком на подростка. Для Америки это скорее хорошо, поскольку всемерная культивация мироощущения инфантила полезнее, чем культивация образа стариков. С другой стороны, это ведет к дикому уровню психических болезней (до трети белого населения страдает шизофренией, психопатией и тяжелейшими неврозами). Живут на убойной силы таблетках. При этом ситуация с рождаемостью в белых семьях Америки не сильно лучше, чем в Европе. С другой стороны, негры США имеют прирост населения по 5-6 человек на семью, семьи латиноамериканцев — по 4-5 человек на семью, и при этом легальная иммиграция латиноамериканцев в США в 5 раз выше, чем иммиграция европейцев (а нелегальная и того выше). Негры и латиноамериканцы в Америке не ассимилируются, а наоборот, ненавидят белое население и занимаются, в основном, проституцией и наркоторговлей. Никакой власти, даже мафиозной, им не принадлежит. При этом в Америке доля населения, находящегося в тюрьмах, больше, чем в любой другой стране мира, и в основном это негры и латинос. Больше 80% черных мужчин от 18 до 25 лет —  сидели по сроку больше года или сидит. Среди черных все большее влияние завоевывают эсхатологические религиозные течения, которые утверждают, что негры суть истинные (библейские) евреи, а белые —  дети Каина (у американских англосаксов, кстати, популярна аналогичная теория, только они считают, что германцы и англосаксы —  это библейские евреи, а современные евреи произошли от Каина). Демонстрации негров, убежденных в том, что они евреи, происходят по всей Америке (проходят, например, еженедельно и в Нью-Йорке и в Бостоне, то есть я видел такие демонстрации сотни раз).
Для цветного населения Америки неуклонно растет, и очень скоро (лет 5-10 максимум) цветные будут составлять в Америке большинство. Следует ожидать, что тогда массы безработного, агрессивного и прошедшего тюрьмы цветного населения набросятся на белую Америку и ее уничтожат. На самом деле, и в мистическом мироощущении, и с точки зрения геополитики, негры и латинос —  типичные евразийцы, то есть с падением Америки мир резко накренится в нашу сторону. Аналогичная ситуация имеет место в Европе, только там место негров занимают арабы (во Франции), турки (в Германии) и разные беженцы (в странах Северной Европы). Насколько там ситуация близка к социальному взрыву —  я не знаю, в Париже (где я жил) никаких национальных волнений я не наблюдал, наоборот, все население дружно ненавидит Ле Пена. Но Европа вымирает и так.
Европа есть нечто полностью исчерпавшее ресурс к жизни, а Америка —  существо пока пассионарное, но вряд ли способное преодолеть тяжелейшую шизофрению.
 

- В статье "Хаос и культура подполья" Вы описывали некоего Фрэнка-редактора журнала для массовых убийц. Ваше отношение к этому товарищу?


- Ну, Фрэнк-редактор —  тип, скорее, комический. В последний год-два зародилось новое, куда более интересное явление —  дети спонтанно становятся евразийцами (часто на Интернете), добывают оружие (в Америке его просто достать), идут в школу и там убивают всех, кого могут, потом себя. Это —  пассионарный, здоровый элемент Америки, эти дети —  наши люди. Шизофрения нации переносится на ее пассионарный элемент. Вообще чистки ЧК, на мой взгляд, есть менее здоровое явление, чем работа сериальных и массовых убийц. ЧК убивает людей по бумажке (по списку), часто из идеологических (обыкновенно —  неверно понятых) соображений и тем самым тривиализует Жертвоприношение. Причем ЧК делает это с холодностью чиновника и ничем не рискуя Следует убивать со страстью, убивать случайно, убивать силами сердца. Убийца должен нести ту же ответственность, что убитый, то есть убийство должно быть смертельно опасным в том числе и для него. ЧК часто было чем-то вроде скотобойни. В идеале, функционер ЧК должен быть расстрелян (например, по жребию, или же убит террористами) после первой его казни.
Смерть необходима, поскольку без смерти нельзя почувствовать цену жизни. Убийство чиновником по списку обесценивает смерть, а тем самым обесценивает жизнь.
С другой стороны, конечно, работа ЧК необходима революции. Но эта работа —  грязная, ей нельзя гордиться. ЧК есть ассенизатор, в крайнем случае мясник, но никак не Жрец.
Роль комиссара, политрука в большевистском государстве эквивалентна роли брахмана в классической иерархии. Т.е. чисткой руководит Жрец, Жрец Смерти, внося в действие элементы теургии. Грех, ответственность на руководителе, а не на рядовых мясниках. Председатель отдела ЧК —  Махагала, питающийся кровью врагов Чевенгура.

В теории, конечно, так оно и должно быть. На практике, чекисты были людьми действия, в лучшем случае кшатриями, а зачастую —  одуревшими от кокаина чандалами. Единственный вообще брахман среди активно действовавших (воевавших, расстреливавших) революционеров был Троцкий. Дзержинский по характеру личности (по всем вообще проявлениям: мистицизму, активности, страсти помогать бездомным детям) был типичнейший кшатрий. Теоретических работ у него нет. Те, кто пришли ему на смену, были чандалы (Ягода происходил из семьи провинциальных торгашей и воров, и протащил во власть вслед за собой все свое малахольное семейство). Причиной чандализации было отсутствие интроспективного элемента в ВЧК/ГПУ и лично Дзержинском. Про Ягоду ничего хорошего не известно вообще (хотя известно многое), это был явный чандал и дегенерат. Про Ежова не известно вообще ничего, кроме того, что он был маленького роста, неумен и свиреп. Скорее всего, Ежов был выродком, то есть жертвой неудачной мутации, и ненавидел нормальных людей за свою неполноценность. Первым, кто начал это безобразие расчищать, был Берия, который просто-напросто уничтожил почти весь состав ягодо-ежовского ГПУ, и выпустил большую часть из тех, кого они посадили. Берия был персонажем глубоко симпатичным, но никаких сведений о его личности (кроме книги Серго Берии) у меня нет.
 

- Ваши мистические и религиозные взгляды?


Я верую в нерушимый ковенант с предками и народом. Нет долга благороднее, чем следовать своей воле, то есть воле своих предков и воле своего народа.
Я верую в Сокрытого Бога и Богиню. Я верую, что мир поклоняется Злу, которое одержало победу над Добром.
Те немногие (Верные, или Отверженные Князя Света), кто оставался верен, скрыли Его останки, и поклоняются Им в неизвестности, охраняя Их от Князя Света. Мир, данный нам в ощущениях, осквернен Князем Света. Ощущения суть ложь, истина есть ложь. Логика есть ложь. Люди несвободны, поскольку слепо следуют иллюзиям: "истине", "логике" и "ощущениям". Несвободные люди суть рабы. Основная задача —  оставаться свободным, подвергая сомнению и анализу все мотивации, предположения и заключения. Наша цель —  это религия, но наш метод —  это наука. Несвободные следуют лжи, и подвергают опасности жизнь своего народа и своего потомства.

(беседовал Павел Зарифуллин, председатель Казанского отделения Арктогеи)


 

ВТОРЖЕНИЕ

FINIS MUNDI
МУЗЫКА
ЛИТЕРАТУРА
ЖИВОПИСЬ
ПОЭЗИЯ