номер 26
МАНИФЕСТ   АРКТОГЕИ
ТЕКСТЫ  ДУГИНА
ПЕРСОНАЛИИ
КНИГИ  ДУГИНА
КАТАЛОГ АРКТОГЕИ
Только перенапряжение Желания и концентрация Смерти позворляют открыть истину.
Жорж Батай
ЭЛЕМЕНТЫ
АРИЕС
ВТОРЖЕНИЕ
МИЛЫЙ АНГЕЛ
НОВЫЙ УНИВЕРСИТЕТ
 
рубрика: наша борьба
А.Дугин
 
ОППОЗИЦИЯ: К ВЫРАБОТКЕ НОВОГО ПУТИ, НОВОЙ СТРАТЕГИИ
У патриотической оппозциии нет осевого субъекта
 
Уже довольно давно мы все понимаем, что в патриотическом лагере все обстоит весьма неблагополучно.  И дело не только в отсутствии ощутимых реальных побед (что само по себе способствует усталости и разочарованию). Это еще можно было бы объяснить “трудностями исторического момента”. Важнее (и печальнее) то, что мы не можем ясно выработать общей мировоззренческой платформы, которая легла бы в основу широкой и действенной коалиции сил российского общества, последовательно и уверенно отстаивающей Национальную Идею вопреки меняющейся политической конъюнктуре, борьбе политиканствующих кланов, прямому антинациональному давлению “нового мирового порядка” и его местных клевретов. Патриотическое сопротивление есть, оно на лицо и фиксируется на самых разных уровнях — от эмоциональной реакции масс до настроений в высших эшелонах власти, которые неуклонно (хотя и слишком медленно, я бы сказал, преступно медленно), сдвигаются в евразийском ключе. Но субъекта этого рассеянного сопротивления нет. Нет мировоззренческой и организационной оси, вокруг которой могла бы осуществиться кристаллизация всех элементов, стихийно отвергающих антинациональный геополитически ликвидаторский режим.
Отдельные сектора патриотического фронта достаточно эффективны на своем уровне: думская деятельность патриотов приносит определенные плоды, хотя далеко не такие, каких от нее ждут массы. Здесь существует определенное несоответствие. Потенциал думских патриотов ограничен весьма узкой сферой —  давлением на исполнительную власть в евразийском ключе в строго конституционных легальных рамках, саботажем наиболее одиозных антинародных инициатив правящего режима, разработкой законодательной базы, призванной ограничить всевластие президента-автократора и принудить его действовать в конституционном поле, скроенном с учетом национальных и общественных потребностей. Это не так мало, и именно этим депутаты-патриоты занимаются в течении работы последних двух Дум. Но это далеко недостаточно и совершенно не покрывает того, чего ожидает от оппозиции народ. Это — лишь фрагмент общего фронта, который был бы действительно эффективен в том случае, если бы наличествовали все остальные его составляющие. Представление о том, что думская оппозиция есть нечто самодостаточное, законченное и цельное, наивная убежденность, что определенное увеличение числа депутатов-патриотов в следующей Думе или дальнейшая радикализация их настроений будет решающим фактором в позиционной борьбе против атлантистского лагеря — все это является глубоко ошибочным, безответственным и грозит дальнейшей деградацией оппозиционного движения в целом. Думские патриоты не способны по своей партийной структуре, психологическому типу и социальному происхождению трансформироваться в нечто иное, чем они являются сейчас. И  было бы в высшей степени нелепо ждать от этой структуры (в первую очередь, имеется в виду КПРФ и НПСР) тех исторических шагов и свершений, которых она неспособна самостоятельно осуществить ни при каких обстоятельствах по самой своей природе.
 
Иерархические уровни полноценной оппозиции
 
Чтобы не быть голословными, перечислим те составляющие, которые являются структурно необходимыми для полноценного патриотического фронта, способного дать политический и социальный бой подконтрольным Западу алчным временщикам.

1) Мы ничего не сможем сделать без эффективного мировоззренческого центра, авторитет которого признавался бы патриотическим большинством не зависимо от партийных программ и политических платформ. Этот центр должен выработать максимально широкую и максимально гибкую мировоззренческую программу, обширный Евразийский Проект, который смог бы стать точкой соприкосновения самых разных политических сил, объединенных  верностью своим историческим традициям и неприятием того абсолютно зла, который несет в себе “новый мировой порядок”. Ни одна из крупных идеологий ХХ века не способна выполнить эту функцию, так как “новый мир”, на пороге которого мы стоим, требует совершенно новых решений, стратегий, концепций. Тот мировоззренческий центр, о котором идет речь, должен быть творческим и новаторским, оперировать с категориями и реальностями, которые только возникают на горизонте политической и геополитической истории. При этом истоковые позиции и традиционные политические взгляды должны активно и авангардно пересматриваться в оптике нового миллениума, чтобы получить право на существование в рамках грядущего Проекта.
Совершенно очевидно, что такой центр пока имеет виртуальный характер, и большинство патриотических групп  (как парламентских, так и внепарламентских, как правых , так и левых), продолжают оперировать с политическими и социальными категориями, принадлежащими целиком к уходящей эпохе. Отсюда и внутренние трения, расколы, противоречия. Появление такого центра исключено в рамках уже существующих политических структур. Он должен быть общепатриотическим и надпартийным.

2) Для эффективного политического действия в тех условиях, в которых мы оказались,  нам не обойтись  (даже имея всеобщую поддержку населения) без создания мощного (и негласного) инструментария патриотического лоббирования. Такое лоббистское образование должно консолидировать финансовые, административные, управленческие, силовые и иные социально значимые фигуры и группы для того, чтобы в нужный момент к чисто законодательным инициативам добавлять иные рычаги  влияния на власть. Эффективность атлантистских и мондиалистских агентов в нашем обществе во многом объясняется закулисным характером их олигархического манипулирования. Партийный, политический уровень деятельности олигархов в наших условиях представляет лишь вершину айсберга, и сплошь и рядом силы, вообще не представленные в большой политике и на парламентском уровне, имеют несравнимо больше могущества, чем самые крупные фракции. Увы, это закономерность нашего переходного периода. Об этом можно сожалеть, не этого нельзя отрицать. Следовательно, насущно необходимо сформировать свои олигархические лоббистские группы, причем в отрыве от партийных структур, чтобы сделать их мобильными и (хотя бы относительно) неуязвимыми. Нам необходима своя патриотическая “закулиса”, национальный, “евразийский олигархат”,  пользующийся теми же методами, что и противники, но для достижения высокой и благой цели. Кандидатов в такое лобби не мало. Была бы объединяющая воля и способность возвыситься над узкопартийными интересами и амбициями.

3) Патриотическая линия не сможет быть доведена до решающего результата без создания оперативного информационного холдинга. В современном обществе СМИ играют стратегическую роль, по значимости подчас превышающую новейшие виды вооружения. Атлантистские группы пользовались этим обстоятельством в полной мере, сумев в свое время на заре реформ при политически и административно слабом положении только с помощью неформального контроля над СМИ переломить политическую ситуацию в стране и подтолкнуть ее к прозападному ликвидационному курсу.  Без создания надпартийного евразийского патриотического холдинга, опирающегося на мировоззренческий центр и лоббистские группы, решающей победы не достичь. Просто “партийные” СМИ ни при каких (даже самых благоприятных) обстоятельствах не смогут решить данной задачи, поскольку новые информационные технологии делают традиционные методы пропаганды, внушения и убеждения малоэффективными. Медиакратия сама диктует определенные законы, которые необходимо научиться использовать “евразийским профессионалам”.

4) Важно заново создать систему международных связей на основе тех государств, общественных сил, политических и религиозных движений в мире, которые (также как и мы) отказываются признавать тоталитарную диктатуру однополярного мира, отвергают “новый мировой порядок” и единоличную доминацию США. Если ранее идеологической крышей такого антиимпериалистического фронта выступали компартии и сочувствующие им левые движения, сегодня спектр этих сил серьезно изменился, стал более разнородным и многообразным. Международная система планетарного сопротивления мондиализму требует сегодня от нас творческого подхода в мировоззренческой сфере, новых сценариев объединения в единый стратегический антиатлантистский блок представителей различных культур и цивилизаций, различных политических систем и конфессий. На повестке дня стоит теоретическая разработка принципов планетарного Евразийского Интернационала, постепенный переход к созданию его первичных организационных структур.

5) Опираясь на парламентские фракции, лоббистские группы, медиакратические холдинги и структуры Евразийского Интернационала, должны быть сформированы внепарламентские политические группы и движения, представляющие собой организованные “евразийские отряды”, которые могли бы быть задействованы в экстремальных условиях и вовлечены в активность на низовом уровне. В отличие от законодательной (эволюционной) деятельности думской оппозиции внепарламентские движения должны ставить акцент на работе с населением, на политических красочных акциях, манифестациях, организации стачек, митингов, собраний, шествий и т.д. Естественно, эмоциональный градус и степень радикальности, а также организационный принцип здесь должны быть совершено иными, нежели в среде парламентариев.
 

То, что есть, недостаточно
 
Теперь сравним эту теоретическую конструкцию с тем, что мы имеем в наличии. Выясняется, что эти пять силовых факторов, жизненно необходимых для достижения серьезного социально-политического эффекта, в нашей оппозиции отсутствуют. Думские патриоты фактически ничего не предпринимают для создания этих элементов, наивно полагая, что имеющиеся зародыши или откровенные имитации этих структур уже наличествуют в НПСР или КПРФ. Те же силы, которые пытаются самостоятельно воссоздать недостающие элементы, не способны (по меньшей мере пока) набрать достаточный вес для  того, чтобы взять на себя самостоятельно хотя бы часть общих задач. Внепарламентская оппозиция, видя отсутствие поддержки со стороны оппозиции парламентской, чрезмерно радикализируется и начинает еще более разваливать общий фронт через критику “соглашательства” парламентариев. Евразийское лобби (ВПК, представители крупного национального бизнеса, естественные и государствообразующие монополии и т.д.)  действует само по себе, используя для достижения своих своих отраслевых и локально политических целей не мировоззренческие и социально-политические модели, а обычные коррупционные методы лоббирования, приемы борьбы кланов, выбивание финансовых потоков из Правительства  и т.д. Информационная система оппозиции либо поделена на партийные сектора, либо маргинальна, либо слишком специализирована для какой-то одной категории публики. При этом отсутствие доступа к электронным СМИ просто фатально. И наконец, в мировоззренческой сфере существует почти хаотическая картина, где в противоречивом и дизгармоничном состоянии сталкиваются между собой как носители устаревших или имитационных, архаических идеологий, а то и просто экстравагантные фантазеры.
В такой ситуации и при учете особой геополитической планетарной обстановки глобального атлантистского порядка, который только консолидируется и усиливает свои позиции, становится очевидным, что даже относительные успехи в той или иной  области патриотического фронта (например, успех на грядущих выборах, повышение патриотических евразийских настроений в массах, более отчетливое становление национального лобби среди крупных национальных промышленников и предпринимателей и т.д.) будут не достаточны для решающей победы. Пока патриотическая идея из настроений и фрагментарных течений не превратится в субъекта, сплоченного вокруг единой оси, любые наши успехи (которые, впрочем, весьма проблематичны), в конце концов, обернутся поражениями, и за видимостью частной победы последуют еще более страшные падения.
Малоубедительная и довольно жалкая, хотя  и настойчивая пропаганда “наших” будет снова убеждать нас, что “главное это выборы”, “поддержка патриотических движений и кандидатов”. Бесспорно, это важно. Но это далеко не единственное и далеко не главное. Те, кто пытаются запереть историческое бытие народа в области политики в узкие электоральные рамки, выкроенные, к тому же, по ложным стандартам, вольно или невольно, губят все наше дело. Нам необходима полноценная субъектная структура. Новое мировоззренческое, социальное, культурное, идеологическое, экономическое движение. Скорее всего надпартийное и гибкое, предельное открытое, в каком-то смысле координационное.
Постепенно завершается история второй Думы с большим процентов наших депутатов. Есть позитивные результаты. Но необходимо признать: в целом для патриотов баланс негативен. Олигархи, атлантисты, медиакраты и хищные кланы продолжают всецело властвовать над Россией, не взирая на то, что она от этого воет, стонет и клянет узурпаторов. История полна примерами долговременных, затяжных антинародных диктатур. Они стоят до тех пор, пока против них не поднимается полноценный политический субъект, который дает бой на всех уровнях и всех планах социально-политической реальности.
То, что есть, недостаточно. Фатально недостаточно. То, что есть, обречено.
Наша задача создать новое.
 
 
рубрика новые нравы

Е.Головин

Мир сдается под ключ


 “Посторонним вход воспрещен”, “запрещается”, “воспрещается”, “по газонам не ходить”, “не курить”, “подделка билетов преследуется”, “стойте справа”, “не прислоняться”, “не зазнаваться”, “не улыбаться”   —   пардон, два последних лозунга не введены в обращение. Где мы? В европейской стране в конце двадцатого века или в кошмарной школе мистера Сквирса из романа Диккенса? Неопределенная форма, повелительное наклонение, строгий шрифт, строгие краски. До тринадцатого года в России только весьма кичливые купцы изображали на воротах такого типа надписи: “Господам посторонним посещение склада сего не доставит удовольствия”. Однако даже столь спокойное предупреждение в столетии пятнадцатом-семнадцатом сочли бы неделикатностью. Живая натура вообще, человеческая в частности, очень не любит однозначности, отсутствия выбора. Допустим: трактир, где можно переночевать, называли “Золотой Лев”. Игра слов: “Lion d’or” можно прочесть как “Lit on dort”—“кровать для спанья”.
Упоминание таких понятий, как “живая натура”, “человеческая натура”, несколько настораживает. Спрашивается: какое отношение данные понятия могут иметь к нашей эпохе? Живой организм отличается неточностью, своенравием, непосредственностью, легкомыслием и прочими сомнительными качествами, которые в лучшем случае считаются чудачеством, во всех остальных —  опасным отклонением. Нет, выживание в нашу эпоху требует точности, собранности, хладнокровия, надо разглядывать в смотровые щели, надо “собраться в кулак”: концентрированный, непроницаемый современник всегда найдет дорогу в райский денежный сейф, а затем повесит табличку про посторонних... Что же получается? Жизнь не натуральная среда обитания, где птица расправляет крылья, спрут протягивает восемь своих щупальцев, человек лежит на лугу и созерцает звезды, но объект изучения, завоевания, улучшения и т.д. Для капризных, ленивых, бесполезных созерцателей знаменитый американский социолог Д.Тоффлер (“Будущий шок”) предлагает построить нечто вроде резерваций, где эти “закомплексованные”, вместо целевого чтения газет и целенаправленной поездки на быстром автомобиле, будут просыпаться в двенадцать, собираться и вместе думать про царя Гороха и короля бобов. Эти люди чувствуют, сознательно или бессознательно, что живая природа не задает им вопроса “зачем?”, что надобно рождаться, расти, умирать, как травы и звери, не делая различия меж этими глаголами. Да, они обладают естественной дистанцией и особенностью человеческого взгляда, зная: волк —  зверь опасный, заяц —  зверь бегучий и съедобный. Однако чувство естественной дистанции свойственно любой особи, ничего специально человеческого в этом нет. Буржуазная цивилизация, очень вольно истолковав положение Ренессанса касательно антропоцентризма, объявила человека конкретным центром конкретного мироздания. Что же произошло? То, что обычно происходит при конкретизации метафизического понятия —  человек провозгласил себя “царем природы” и присвоил право уничтожать натуральные объекты, дабы из обломков воссоздавать нечто новое, радикальную контрприроду. Имитация Творца, чистый сатанизм с точки зрения религиозной. Следствие: беспрерывный диа-болизм, т.е. дробное разделение всего и вся, мания секретов, обостренное чувство враждебности всего окружающего —  словом, обычная питательная среда диктатуры. Чем отличается создание Божье от создания человеческого? В первом случае центр (принцип) объекта  метафизичен, непроявлен, посему изучение параметров и функций нисколько не затрагивает сердцевины объекта. Только жизнь механизма познаваема отчасти, поскольку в ней идут непредсказуемые изменения, обусловленные энтропией и конкуренцией деталей.
Внешняя деятельность —  отражение внутренней динамики человека. Возрастающее убеждение в механистичности вселенной, в точности и равномерности хода “космических часов” выразилось в конструкции механизмов все более совершенных. Человек, соответственно, также механизировался, пока не достиг современного высокого уровня. И, соответственно, душа вытеснялась во все более темные коридоры подсознательного. Дошло, наконец, до того, что “внутренний мир” превратился в континуум разного рода комплексов, злотворных воспоминаний, подавленных желаний, намерений, проектов, которые, достигнув определенной степени сжатия, взрываются, разбивая “цензуру сознания”. Кому нужен подобный кошмар? Человек идет к психиатру, и тот, словно опытный механик, старается залатать пробитую “цензуру”, дабы направить пациента на путь равномерной прямолинейности.
Даже самый взвихренный рисунок ляжет на миллиметровую бумагу.
Равномерная прямолинейность бесконечно делима.
Копейка рубль бережет, одна тысячная копейки бережет одну сотую.
Человек превратился в механизм, и ничто механическое ему не чуждо. Но подобная центральность и всезащищенность имеет все же существенный недостаток: всякий механизм всецело зависит от источников энергии. Автомобили работают на бензине, человеческий фактор на — деньгах. Этот фактор функционирует по двоичной системе: работа —  деньги. Люди, разумеется, пишут —  книги и картины, влюбляются, путешествуют, вернее, думают, что они это делают. Человек новой эпохи —  имитатор Творца имитатор природы, создатель вторичной или, как сейчас говорят, “виртуальной” реальности, которую он воспринимает “виртуальной эмоциональностью”. Он старается отгородиться от изменчивой, непредсказуемой, импульсивной жизни, моделируя эрзацы религии, метафизики, истории, любовного переживания, даже еды и алкоголя.
В живой, открытой жизни таится опасность: иллюзия, чудачество, безумие, криминал. Вот несколько иллюстраций нормальных поступков нормальных людей. В знаменитом фильме “Фанфан Тюльпан” есть такая сцена: вахмистр, влюбленный в пунктуальную равномерность, командует новобранцами: “и лечь, и встать”. Фанфан, проделав раза три эти упражнения, неторопливо поднимается, снимает мундир и говорит обалдевшему вахмистру: “Мне осточертел этот идиотизм”. Естественный жест есть поломка детали, угроза механизму.
Еще пример из военной истории. Тиля Уленшпигеля вызвал на дуэль ландскнехт. Агрессор выехал на поле “закрытый” почти целиком  — нагрудник, кольчуга, шлем. “Уленшпигель восседал на осле, —  информирует нас Шарль де Костер, — седлом ему служила юбка гулящей девицы... вместо шлема он прикрылся салатным листом — в середину воткнул лебединое перо... шпагу заменил длинной сосновой жердью — на конце —  метелка из сосновых веточек...”
В снаряжении Тиля —  сплошь атрибуты Диониса, бога, наиболее ненавистного механизированной цивилизации. Дионис ломает планы, убивает серьезность, насмешливо подмигивает “самому святому”, опьяняет линии координат. Последний момент великолепно отражен Ярославом Гашеком в главе “Будейовицкий анабазис Швейка”: бравый солдат пренебрег правильным южным направлением и двинулся на запад. “Швейк решил, что можно попасть в Будейовицы с какой угодно стороны света”. Все эти знаменитые герои стараются жить в собственном живом пространстве, сопротивляясь всячески линейной униформальной трехмерности, равно как механическому стандарту длительности, не имеющему отношения к нормальному органическому времени. Их “открытый мир”, где нет секретов, нет запретов, нет собственности, где нечего скрывать, волей-неволей постоянно сталкивается с “миром закрытым”. Здесь важный момент: свобода присуща им изначально. Феномен подобного бытия доказывает следующее: свободу нельзя завоевать, за нее бессмысленно бороться, свобода —  принципиальный экзистенциал, сугубо необходимая жизненная константа. Если ее нет, собственно говоря, ничего нет, поскольку границы завоеванного, дарованного, дозволенного сжимаются до минимума. Кругозор стягивается, спонтанность решения пропадает, люди все более тяготеют к схемам, уже апробированным, и все более зависят от приобретенного “багажа”. Жизненно необходимо противодействие умножающимся законам, правилам, распорядкам, указам и т.п. В Средние века и вплоть до семнадцатого столетия подобную роль играли шуты, явлением своим напоминая о тщете всего серьезного и трагичного. Сверкающий смеховой динамис —  основа бытия —  такова мудрость шута. Следует отличать шута (жонглера, фокусника) от клоуна или буффона, персонажей трагических: буффон изображает гонимого верховного жреца, клоун —  гонимого короля, это излюбленные мишени черни. Активное противодействие жестокости государственного устройства, имущественному и социальному неравенству оказывали многочисленные неофициальные праздники: осла, рогоносца, веселых девиц, нищих и, разумеется, карнавал. Эти праздники уничтожали искусственную иерархию, демонстрировали фиктивность чинов, званий, отличий, осмеивали чванство и спесь сановников церкви и государственных мужей.
Вместе с шутами и шутовскими праздниками пропала эксцентрика сама по себе, экспансия сама по себе. Отныне экспансия, подчиненная центростремительному модусу, превратилась в целенаправленно приобретательское действие. Нет смысла распространяться во внешней среде лабиринтом танца либо иными гармонически-диссонантными движениями, нет, прагматическое завоевание в условиях конкуренции и профессионализма требует экономии и точности приложения сил. Так формируется “закрытый мир”, неуклонно сжимающий свой радиус. Тело, эмоции, мысли —  все это не танцует, не тратится зря, но функционирует, равномерно, упорно, аккуратно накапливая... багаж. Куда же девается непосредственная, живая экспансия? Она в режиме постоянного сжатия, ищет выхода в истероидных, агрессивных приступах, в бомбах и ракетах. И в этот “свободный мир” буржуазного кошмара мы так стремимся попасть.
 

 

ВТОРЖЕНИЕ

FINIS MUNDI
МУЗЫКА
ЛИТЕРАТУРА
ЖИВОПИСЬ
ПОЭЗИЯ