ИСТИНА В ПОСЛЕДНЕЙ ИНСТАНЦИИ


Михаил Вербитский

ПРОВОЗГЛАШЕНИЕ УР-РЕАЛИЗМА

Мы провозглашаем УР-РЕАЛИЗМ.

Не выхолощенный куртуазный “реализм” убогого XIX столетия и не скрипучий, как предплечья таракана, соц-реализм советских отморозков: грозный, как рычание медведя-шатуна, УРРЕАЛИЗМ.УР. РЕАЛИЗМ. Змей Уроборос питается бабочками и лепестками гиацинта. УР-РЕАЛИЗМ это язык его мыслей.

УР-РЕАЛИЗМ

УР-РЕАЛИЗМ нелогичен.

УР-РЕАЛИЗМ отрицает пространство и время.

УР-РЕАЛИЗМ это патология.

УР-РЕАЛИЗМ это пик душевного и физического здоровья.

УР-РЕАЛИЗМ любит женщин, вино и видеоклипы.

УР-РЕАЛИЗМ выступает за тотальную легализацию.

УР-РЕАЛИЗМ выступает за тотальное запрещение.

Это одно и то же. Свастика воли на расплавленном асфальте любви—вот он, УР-РЕАЛИЗМ.

Кровавые кишки младенца в колесе -- вот он, УР-РЕАЛИЗМ.

Танки нашей Родины по пылающим улицам города вечной юности -- вот он, УР-РЕАЛИЗМ.

Сакральная география dream-time & dream-space—вот он, УР-РЕАЛИЗМ.

Наше поколение живет при коммунизме.

Уничтожение времени

Модернизм был первым движением, провозгласившим современное императивом бытия. Эстетика классицистов была абсолютна, пребывала вне времени и пространства; эстетика романтиков впитала в себя примат национального над общечеловеческим. Реалист (бытописатель) обьявил краеугольным камнем обстоятельство места—эстетика бытописательства есть эстетика, увязанная на пространственной компоненте бытия. Эстетическое пространство дробится—реалист, описывающий жизнь гомосексуалистов Калифорнии, не будет сравнивать себя с реалистом, описывающим жизнь земцев Урала, или сионистов простых еврейских парней Палестины.

Реалист бытописатель воспринимает время как характеристику, равноправную с тремя пространственными координатами, и ставит свою эстетику в зависимость от обстоятельств места-времени и идеологии. Абсолютность эстетики в применении к данным обстоятельствам не оспаривается—на смену грандиозной иерархической системе классицистов приходит сотни и тысячи не менее жестких иерархий, локализованных под конкретный быт. Такой подход раздробляет литературную традицию—искусство перестает быть ценностью в себе, и становится служанкой бесчисленных локальных (национальных и политических) субкультур. Человек критического реализма читает только других реалистов, причем только тех, которые близки ему географически и идейно—вот например, для образованной русской публики конца XIX века, русская и мировая поэзия началась с Некрасова.

И тут появляется модернизм. Сметая жесткие иерархии бытописателей, модернизм отрицает абсолюты и увязывает эстетику с ходом литературного процесса. Это позволяет взглянуть на литературу как на единый организм. Модернисты открывают заново десятки незаслуженно забытых авторов и традиций—в этом с ними могут сравниться разве что романтики. Но подход романтиков был сугубо утилитарным, националистическим: поиск Святого Грааля коллективной души их народа. Искусство XX столетия, начавшееся Ницше и кончившееся Хиросимой—культура, взглянувшая на себя со стороны. Для такого взгляда нужна была точка отсчета— ею стала современность. Поэтому модернизм.

Модернист определяет себя в отношении к времени.

Но после Хиросимы, время потеряло определенность. Измерять время по накоплению информационных ценностей невозможно—обьем уже накопленной информации в миллионы раз превосходит человеческие способности эту информацию классифицировать. Говорить о прогрессе тоже невозможно—как можно говорить о прогрессе, если Хиросима. Остается мерить время хронометром— подход заведомо порочный. Именно так происходит постмодернизм. Под тиканье хронометра, организм культурного процесса заменила дурная бесконечность стагнации.

Референтная точка современности, модерна превратилась в потенциально бесконечные десятилетия. Современность стала рефлексией о современности. Модернист, то есть автор, смотревший на организм культуры с точки зрения современности, обнаруживает себя в положении рефлексии о рефлексии о современности, потом следует рефлексия о рефлек сии о рефлексии...

Дурная бесконечность. Постмодерн есть уродливый и скотский танец под остановившийся метроном истории. Лживый и лицемерный хронометр постмодерна— раздавить каблуком, как навозную муху.

Времени больше не будет.

Новый тоталитаризм

Мы провозглашаем тотальность времени и пространства. Dream-time & dream-space. Наши современники—мифологические персонажи: Локи, Уроборос, Ниенна, капитан Лебядкин. “Экстерминировать рациональную мысль” говорил У. С. Барроуз. Экстерминация, исключение пластов бытия—кройка и шитье современности. Модернизм, одетый в платье от Императора Калифорнии. “Reality is what you can get away with”. Абсолютная свобода значит абсолютная воля к уничтожению.

Следует уничтожить гуманизм, искусство, авторство, логику, историю, экономику, компромисс. Это не нигилизм—это программа тотальной переоценки ценностей, переустройства мира, передела интеллектуальной собственности и пространства. Для нас нет ничего святого? Вы ошиблись, товарищь. Но все, что кажется вам важным или интересным, мы видим как мерзость и тухлую липкую гадость на исторической свалке.

Поэзия требует Очищения. Огнем и мечом разворошить дурную бесконечность постмодернизма—да здравствуют феральные джунгли с привкусом крови во рту.

Against the modern world

Завоеваний модернизма мы никому не отдадим. Модернист открыл заповедные области человеческого бреда. Но для того, чтобы жить бредом, не надо быть модернистом. Нужно просто осознавать, что так называемая реальность есть не более чем тяжелый кошмар, симулированный атавизм. Чтобы постичь реальность как она есть, нужен атавизм аутентичный, бред, прозрачный как слеза ребенка. Мы назовем его Зос Киа (сайт —

http://www.sonic.net/fenwick/spare.html).

Консервативная революция как возвращение к аграрному строю? Консервативная революция как возвращение к викторианской англии? Не смешите меня. Консервативная Революция как возвращение к магическому сознанию атавизма—вот о чем надо говорить.

Модернизм в его чистой, незамутненной форме—это культ Новой Эры, нового Эона, магического ребенка Воздуха-Гора.

Ключ Новой Эры—это Книга Закона, Liber AL vel legis. Но Новая Эра так и не наступила—конец старой превратился в Новый Мировой Порядок, он же постмодерн—дурную бесконечность, опять и опять рассуждающую о своей неизбежности, неизбежности своих рассуждений о неизбежности и неизбежности последующих трансфинитных кругов рекурсивной рефлексии. Князь мира сего—астральный детерминизм, окончательно утвердившийся в своей власти.

”Наши современники есть нечто, что следует преодолеть.” — пишет Александр Дугин. На нашем знамени—магический ребенок Гор, но война наша—против современности и современников—предателей Нового Эона.

Преодоление современности зрело в недрах модернизма. Консервативная Революция есть учение Зос Киа, разработанное бывшим кроулеанцем Austin Osman Spare — учение об Атавизме как истинной Воле индивида. Консервативная Революция есть Кантос символиста Эзры Паунда. Консервативная Революция есть мистический анархизм, адамизм и акмеизм русских модернистов. Консервативная Революция есть заумный язык Председателя Земного Шара национал-большевика Хлебникова и фашиствующего футуриста Крученых. Консервативная Революция есть преодоление модернизма, но в тоже время одно из его наиболее точных воплощений.

Модернизм ориентируется на современность; Консервативная Революция ориентируется на современность исторических архетипов. В наше время, когда слово современность потеряло смысл, замененное трансфинитной секвенцией рефлексии—Консервативная Революция есть единственное воплощение модернизма. Да, Консервативная Революция! Да, футуризм!

Времени больше не будет.

Новая Эстетика

Если наша жизнь есть непрерывная борьба с непрерывным вторжением системы, с непрерывным подкупом и лестью и промыванием мозгов—о какой новой эстетике может быть речь? Кажется, нам остался один только критерий — эффективность сопротивления, диакрисиса. Экстремизм, сопротивление системе сами по себе нежизнеспособны— сопротивление должно питаться магической энергией Любви, направленной Волей. Это и есть Новая Эстетика—магическая энергия, питающая диакрисис.

Согласно учению Зос Киа, искусство есть вид ритуальной магии.

Гумилев писал:

...Время останавливали словом,

Словом разрушали города.

И орел не взмахивал крылами,

Звезды жались в ужасе к луне,

Если, словно розовое пламя,

Слово пролетало в вышине.

Но если искусство есть магия, а художник—магик, то каждое слово, каждый штрих пера становятся священнодействием. Слово—субстанция истинного мира, художник—проекция этой субстанции на ложный мир материальности. И слово как единственная связь между миром истинным и миром материальным.

Стратегии ур-реализма

Гумилев писал:

Но забыли мы, что осиянно

Только слово средь земных тревог,

И в Евангельи от Иоанна

Сказано, что Слово это Бог.

Мы ему поставили пределом

Скудные пределы естества

И как пчелы в улье запустелом

Дурно пахнут мертвые слова.

Пустословие жеста и штриха есть признак генетического вырождения. Пустословие есть тактика системы. Магию запретить нельзя— рукописи, как известно, не горят. Но можно другое. Вместо тоталитарного запрещения информации, система Нового Мирового Порядка стремится до предела насытить ноосферу меркантильным шумом, мимикрирующим под магию и искусство. Этот шум и называется постмодернизм. Постмодернизм гораздо эффективнее прямых запретов.

Наша задача—каждый штрих насытить информаций до предела.

Мы отказываемся от индивидуальности и от анонимности. Предельная интенсивность каждого жеста достигается проникновением в глубину расового подсознания— о какой индивидуальности может быть речь? Слово, останавливающее солнце, слово, разрушающее города, не может быть индивидуально.

Максимальная насыщенность штриха информацией обуславливает указание контекста, метаконтекста в каждом конкретном случае. Человек—это контекст. Союз Писателей Имени 15-го Апреля—куда менее анонимен, чем писатель Боборыкин. В этом отказ от анонимности—личность ничто, контекст все.

Информационная война. Рекламная завеса стукачей профессионалов от постмодерна превращает любое честное усилие в травести. Наши современники—это пустота. Энтропия поглощает информационное пространство, разложение вселяется в каждый дом и каждую книгу. Для магии, любой архив, любой каталог, любое оглавление ресурсов—это граната в фашистское рыло системы.

Поэтому—война.

Ур-реалист публикует свои документы, письма и случайные записки. Если в его словах нет магии—он не ур-реалист. Если в словах есть магия, их публикация—граната в фашисткое рыло. We don’t own words, now nobody owns anything. Everything must GO. Genesis P-Orridge.

У Р Р Е А Л И З М

У Р

Урреализм есть сочетание оккульта и поэзии, музыки и политики. Поклонение ужасному богу Abraxas и мировому змею Ouroboros. Наши предшественники, сюрреалисты, продались дьяволу за 30 сталинистских серебреников из ложного золота. Их можно понять—при абсолютно правильной дискурсивной стратегии, сюрреалисты были лишены магической энергии коллективного подсознания. Фрейдизм и атомизация общества—предшественники мондиализма. На самом деле индивид ничего не значит. Использовать Фрейда в художественной практике—значит переходить с уровня коллективных ассоциаций на уровень индивидуальных комплексов, а это значит отказываться от архетипов.

Сюр-реализм—над-реальность. Во всякой вещи кроется 10 разных вещей, по числу древа жизни. Низший из этих аспектов известен всякому—это Малькут, дух Книги, вещная и неизменная реальность. Сюрреалисты обнаружили, что эта реальность—ложная.

Из этого они делали неправильный вывод, что есть реальность истинная, над-реальность, и художник изучает именно ее. Нас самом деле, реальность это бред. Над-реальность сюрреалистов—девятая сефира, Йесод, Основание—атомизированные индивидуальные желания, страхи и экономические потребности. Индивидуальность есть основание духовной жизни—далеко не ее корона.

Префикс УР значит: пре. Реальность есть нечто внешнее, иллюзия бреда, социальный конструкт, создание коллективного воображения сна. Нам неинтересна реальность, нам интересно, как ее делают и что с ней делать, чтобы ее не было. Поэтому—УР-реализм:

отрицание реальности во имя реальности

высшего существования.

И орел не взмахивал крылами,

Звезды жались в ужасе к луне,

Если, словно розовое пламя,

Слово пролетало в вышине.

Р Е А Л И З М

Never forgive, never forget

Never, never

Never forgive, never forget

Never, not ever—Boyd Rice, NEVER(1)

История есть последовательность фактов геноцида.

Народы вымирают сами по себе или насильственным путем. Народы будущего—дети никому не известных племен, выходцы с востока и севера. Реализм—это отказ от всех общественных условностей, которые могут помешать выживанию. Реализм—тотальная война всех со всеми. Реализм—это победа в тотальной войне.

Ур-реализм—победа в войне, которая еще не началась.

Иллюзия реальности и устаревшие системы ценностей—самоубийственный груз, песок в колесах истории. Во имя свободы личного случая мы отрицаем реальность. Это и есть реализм—исторический вой, пронзительный, как ножевой удар, и гулкий, как корпус затонувшего корабля. Очищение от истории и факта—смертельная амуниция тотальной войны.

(1) Парафраз культового стихотворения Савитри Деви Мухерджи “Never forgive, never forget”.


ВТОРЖЕНИЕИЕ АРКТОГЕЯ

ЭЛЕМЕНТЫ

АРИЕС

ВТОРЖЕНИЕ

МИЛЫЙ АНГЕЛ

НОВЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

FINIS MUNDI

МУЗЫКА

ЛИТЕРАТУРА

ЖИВОПИСЬ

ПОЭЗИЯ

ФОРУМ   ТРАДИЦИЯ

ФОРУМ СНЫ

ФОРУМ   ЛИТЕРАТУРА

ФОРУМ   ГЕОПОЛИТИКА

ФОРУМ   СТАРОВЕРИЕ

МАНИФЕСТ   АРКТОГЕИ

ТЕКСТЫ  ДУГИНА

ПЕРСОНАЛИИ

КНИГИ  ДУГИНА

КАТАЛОГ АРКТОГЕИ

РЕСУРСЫ МЕТАФИЗИКА

РЕСУРСЫ ЭРОТИКА

РЕСУРСЫ ЛИТЕРАТУРА

РЕСУРСЫ ПОЛИТИКА-ГЕОПОЛИТИКА