Развитие детей ЭСТЕР
Облачный рендеринг. Быстро и удобно
от 50 руб./час AnaRender.io
У вас – деньги. У нас – мощности. Считайте с нами!
v4-1 v4-2 v4-3 v4-4 v4-5 v4-6 v4-7 v4-8 v4-9
Статьи Конспирология Кроули Элементы Геополитика Наш путь Finis Mundi Стихи

Вторжение номер 4 ОТДЕЛЬНЫЙ ВЫПУСК (осень-1999)

номер 4

ОТДЕЛЬНЫЙ ВЫПУСК (осень-1999)

 

The BEST



из допроса Алексея ЦВЕТКОВА, вызванного как свидетель в ФСБ России по делу №92 (хранение и применение взрывчатых веществ)

Учитывая, что этот кафкианский разговор продолжался четыре часа и следователь повторял свои вопросы раза по три, мы имеем возможность вывесить только самые содержательные и интересные места беседы.

Картавый: Не могли бы вы сменить стиль собственных показаний и отвечать более подробно, как это у нас принято. Разделяете ли вы идеологию Лимонова?

Цветков: Какое именно отношение идеология Лимонова имеет к взрывчатым веществам?

Картавый: Я вам объясню, если нам удастся разобраться в идеологии его партии, то мы сможем понять, кто именно из ее противников был заинтересован во взрыве в редакции "Лимонки". Вернемся к заданному вопросу.

Цветков: Какую именно идеологию?

Картавый: Ну, партия называется национал-большевистской, значит, как я понимаю, идеология во-первых националистическая, а во-вторых, в каком-то смысле, красная?

Цветков: Ну как же это мы с вами, без эксперта-политолога определим, какая идеология националистическая, а какая нет. Мое образование не позволяет мне делать такие заключения.

Картавый: Я хорошо понимаю ваш ответ, вы стремитесь уклониться, и все-таки, чем вы лично занимались в "Лимонке", каков был круг ваших тем?

Цветков: Проблемы художественной жизни, геополитический анализ международных отношений, исторические очерки, всего так сразу и не вспомнишь.

Картавый: Поддерживал ли Лимонов и его партия связи с какими-либо заграничными организациями?

Цветков: Свидетелем таких контактов я никогда не был и о них не слышал.

Картавый: А чем был вызван раскол в редакции и ваш уход?

Цветков: Никакого раскола не было, просто я перестал сотрудничать с этим изданием.

Картавый: По каким причинам?

Цветков: По мировоззренческим, идеологическим, отчасти, религиозным.

Картавый: Не могли бы вы объяснить подробнее?

Цветков: Например, в полемике по церковному расколу, я считал, что прав Аввакум и старообрядчество сейчас является наиболее аутентичной формой исторического бытия византийского христианства.

Картавый: А Лимонов?

Цветков: А Лимонов не занял по этому поводу конкретной позиции.

Картавый: Лимонов ведь подавляет в своей организации чужие мнения, все сам решает, требует беспрекословного подчинения?

Цветков: Ничего подобного, он любит дискуссии.

Картавый: А если с ним не соглашаются, повышает голос?

Цветков: По-моему, у него всегда хватало других аргументов, как у европейски образованного человека.

Картавый: Насколько я знаю из его книг, Лимонов интересуется девушками, значительно моложе себя по возрасту. Как вы думаете, не мог ли он подчинить своей воле, обидеть одну из них, а родственники - отец или брат, захотели отомстить, что привело к взрыву в редакции?

Цветков: Личная жизнь Эдуарда никогда меня не интересовала, насколько я знаю, у него есть жена и он с ней не разведен.

Картавый: Однако, верен он ей не был?

Цветков: Насколько у меня сложилось впечатление, Лимонов - порядочный человек.

Картавый: Хорошо, какие у вас есть собственные версии о причастности к этому взрыву?

Цветков: У главного редактора "Лимонки" были две версии, озвученные им на пресс-конференции, о возможной причастности к взрыву генерала Лебедя и Бориса Немцова, на которых Эдуард печатал в газете компрометирующие материалы.

Картавый: Что же вы думаете, Немцов с Лебедем вдвоем приехали и кинули в редакцию гранату? Может, через кого-то?

Цветков: Если бы я знал, как это делается, обязательно бы рассказал, но мне кажется, это не совсем наше дело, расследовать обстоятельства.

Картавый: Известно ли вам что-нибудь о такой организации, как НРА?

Цветков: Нет, никогда ничего не слышал. Во всяком случае, не могу припомнить.

Картавый: Что вас связывает с Романовым и Кучинским?

Цветков: Ничего. Об этих людях я слышал, что они экологи.

Картавый: Что именно? Может быть они чем-то знамениты? Какие экологи? Которые приковывают себя наручниками к воротам? Может, они газеты издают?

Цветков: Никогда особенно не интересовался. Участники экологического движения. Ничего более подробного о них не слышал.

Картавый: Были ли вы когда-нибудь в деревне "Алешево"?

Цветков: Нет, впервые слышу об этом населенном пункте от вас.

Картавый: Знаете, когда человек врет...

Цветков: Я знаю, трогает себя за лицо?

Картавый: Не только, у него происходит деформация лица, вот как у вас сейчас, кривая такая усмешечка, вы просто себя со стороны не видите.

Цветков: Но вы же тоже себя со стороны не видите, у вас такая же усмешечка, что же мне теперь вам, следователю ФСБ, не верить?

Картавый: Я напоминаю вам, что вы подпишете свои показания и будете нести за них ответственность.

Цветков: Само собой разумеется.

Картавый: Что именно вас сближало с Лимоновым?

Цветков: То, что он, пожалуй, единственный представитель европейской литературной традиции Генри Миллера, Берроуза, Уэлша.

Картавый: Которых вы любите и уважаете?

Цветков: Да.

Картавый: А сами вы что пишите, о каких проблемах?

Цветков: Вы хотите, чтобы я рассказал сейчас какой-нибудь свой сюжет?

Картавый: Да, пожалуйста.

Цветков: Представьте себе героя, который косвенно виновен в смерти собственной матери и, не в силах этого пережить, он отправляется в альтернативную реальность, чтобы вернуть мать в мир живых, однако, в результате многих метаморфоз, он становится другим человеком, с другим именем и другим сознанием, который живет на другом континенте и принадлежит другому народу.

Картавый: Скажите, а как он поступил с телом?

Цветков: С каким телом? Телом матери? Ну, оно как бы в сюжете не участвует.

Картавый: Нет, со своим телом, ведь в альтернативную реальность можно попасть без тела, только сознанием?

Цветков: Это спорный вопрос. Насколько я знаю, герметики и алхимики средневековья считали, что тело человека способно мутировать и передвигаться в другие регионы мироздания, а из Библии нам известно, что пророк Илия был взят богом на небо в физическом теле, тела православных святых часто после смерти не тлеют, превращаются в мощи.

Картавый: Ну, мощи, они как бы . . . Высыхают! А этот ваш, новый человек, он сам-то помнит, кем был?

Цветков: Нет, иначе бы он остался старым.

Комментарий Алексея Цветкова

Когда-нибудь я напишу документальную книгу "Мой роман с ФСБ" и, возможно, она будет популярнее, чем многие мои литературные и критические опыты. Там будет все сказано о том, как корректно, деликатно и неотступно, официально и неформально, лаской и сказкой в течение нескольких лет эта структура пыталась сделать из меня своего друга, а точнее - информатора, а еще точнее - стукача. Там будут все детали того, как регулярно возникал передо мной облик или голос (в телефоне) моего "куратора" Дмитрия Евгеньевича, усатого бодрого человека, напоминающего по темпераменту и выговору президента Лукашенко. Там будут все абсурдные вопросы, заданные мне, начиная от "кто же, на ваш взгляд, взрывает синагоги" до "а тут недавно был у анархистов съезд, ничего не слышали?" или "а вот завтра намечена студенческая демонстрация, нам важно знать, возможны ли беспорядки?" Дмитрий Евгеньевич, впрочем, старался быть как можно добрее, просил называть его просто "Дмитрий" и порой жаловался на судьбу: "Вы что же думаете, мы там, в ФСБ о родине не думаем, я, например, за этот год, в зарплате миллион потерял". Миллион старыми, конечно, но все равно обидно. Об этих наших встречах, гуляниях по Пушкинской площади или дворику Литинститута, Дмитрий Евгеньевич сообщать строго-настрого воспрещал, но опрометчиво, без подписки.

Кроме целей коммерческих и литературных, будут у этой книги и другие задачи: во-первых, лишний раз доказать себе, что стукача, или информатора, или друга ФСБ из меня не вышло. И во-вторых: я надеюсь, что когда я напишу и издам эту книгу, мой роман с ФСБ, на который я обречен, как и всякий, кто не готов еще бежать из под закона, может быть прекратится, во всяком случае, я вышлю им пару экземпляров с автографом.

.