Развитие детей ЭСТЕР
Облачный рендеринг. Быстро и удобно
от 50 руб./час AnaRender.io
У вас – деньги. У нас – мощности. Считайте с нами!
v2-1 v2-2 v2-3 v2-4 v2-5 v2-6 v2-7 v2-8 v2-9 v2-10 v2-11 v2-12
Статьи Конспирология Кроули Элементы Геополитика Наш путь Finis Mundi Стихи

Вторжение 2 номер 2

номер 2
ОТДЕЛЬНЫЙ ВЫПУСК (весна-1999)

 

Carl Schmitt

TOTALER FEIND , TOTALER KRIEG , TOTALER STAAT.

Всеобщий враг, всеобщая война, всеобщее государство.

1

    Всеобщие войны, в известном смысле слова, велись во все времена; учение о всеобщей войне появляется, однако, только лишь во времена Клаузевитца, который говорит об "абстрактной" или "абсолютной" войне Затем под влиянием событий последней великой войны формула всеобщей войны наполняется особым смыслом и действенной силой. Начиная с 1920 года она превращается в господствующий лозунг и четко обозначается сперва во французской литературе в заголовках типа "тотальная война". Позже она возникает в 1926-28 на переговорах комиссии по разоружениям в Женеве, где находит выражение в понятиях "возможности войны", "морального разоружения" и "всеобщего разоружения". Фашистская концепция "всеобщего государства" в Италии пытается дополнить формулу всеобщей войны с точки зрения государства. Их взаимосвязь образует понятийную пару: всеобщее государство - всеобщая война. В Германии же разработка политических понятий с 1927 года расширила ряд взаимосвязанных всеобщих элементов до трех: всеобщий враг, всеобщая война, всеобщее государство. Работа Эрнста Юнгера "Всеобщая мобилизация" (1930) способствовала прорыву этой формулы в повседневное сознание. Но только брошюра Людендорфа "Тотальная война" (1936) показала всю беспредельность ее распространения и невозможность ей противостоять. Эта формула действительно встречается повсеместно; она принуждает к созерцанию такой действительности, от ужасов которой повседневное сознание скорее всего отвернется. Однако подобные формулы всегда таят в себе опасность распространения по всей стране, по всему миру и могут превратиться в стертый бессмысленный шаблон, заезженную пластинку публицистической братии. Исходя из этого, полезно было бы дать некоторые разъяснения. А) Война может быть всеобщей в случае предельного напряжения сил и предельного же задействования всех, в том числе и последних резервов. Но она также может быть названа всеобщей в смысле воздействия на противника, то есть в смысле беспощадного применения различных видов оружия массового поражения. Когда известный английский автор Дж.Ф. Фуллер в своей недавней работе говорит о том, что итальянская кампания в Абиссинии была примером современной "всеохватной" войны, он говорит только лишь о применении эффективных видов оружия (самолеты или газ), в то время как Абиссиния, которая, если исходить из этой точки зрения, вообще не была способна к ведению современной всеохватной войны, с другой стороны дошла до предельного использования всех своих резервов против Италии, когда давление, оказываемое при помощи санкций Лиги Наций, еще только достигало своей высшей точки, что впрочем не привело ни к нефтяной блокаде, ни к закрытию Суэцкого канала. Б) Война может носить всеобщий характер с обеих сторон или же только с одной стороны. В своих проявлеиях она может сознательно ограничиваться, дозироваться и рационализироваться обеими воюющими сторонами, не только в силу географического положения или применения военной техники, но и в силу господствующих политических принципов. Типичная кабинетная война 18 века была, в этом смысле, абсолютно сознательно и принципиально ограничена; она основывалась на четком отделении участвующего в боевых действиях солдата от нейтрального горожанина, продолжающего занятия своим ремеслом, отделении военного от штатского, бойца от не-бойца.

    В то же время со стороны Пруссии семилетняя война Фридриха Великого по сравнению со степенью напряжения сил другими державами носила до некоторой степени всеобщий характер. Здесь мы сталкиваемся с типичным для Германии положением вещей: из-за относительно неблагоприятного географического положения и значительного превосходства коалиций противника немецкое государство исторически вынуждено прилагать гораздо больше усилий в войнах, чем его великие соседи, обладающие большими материальными и духовными ресурсами.

    В) Характер войны может изменятся в ходе военных действий. Изначальное стремление к борьбе может ослабевать, но может и усиливаться. Так произошло, например в ходе Первой мировой войны 1914-18 годов, когда ход развития войны вскоре вынудил Германию задействовать все свои экономические и промышленные ресурсы, а Англию ввести в свою очередь всеобщую воинскую повинность.

    Г) И наконец, всеобщей войне всегда сопутствует одновременное развитие особых методов противостояния и конфликтов локального характера. Все они прежде всего должны помочь избежать любой тотальной войны, если она сопряжена с таким же тотальным риском. Так после Первой мировой войны сложилась практика так называемых "демонстраций силы", куда на первой стадии относятся локальные конфликты ( остров Корфу в 1923 или японско-китайский конфликт 1932), затем попытки экономических санкций согласно статье 16 устава Лиги Наций ( например, осенью 1935 против Италии), ну и наконец - открытая проба сил на чужой территории ( война в Испании 1936/37). Их истинное значение находится в теснейшей взаимосвязи со всеобщим характером современной войны. Все это - примеры переходного состояния между настоящим миром и открытой войной. Их скрытый смысл заключен в возможности всеобщей войны, что и обусловило в последнее время определенная настороженность. Только такое понимание событий поможет нам верно оценить их с точки зрения права народов.

2
    В войне скрыта суть вещей. От способа ведения всеобщей войны зависят вид и проявление всеобщности в государстве. Вид и проявление всеобщности в самой войне могут определяться видом оружия. Но смысл всеобщей войны раскрывается лишь через понятие "всеобщий враг". Различные виды вооружений и способы ведения войны, на суше, на море, в воздухе по-разному определяют всеобщность войны. Каждый из этих способов вести войну окружен особенным, присущим только ему миром представлений и понятий. Распространенные представления о "подъеме масс", "народной армии", "вооруженном народе" относятся к войне на суше. Из этих представлений развивалась континентальная теория всеобщей войны, обобщенная Клаузевитцем в его концепции войны на суше. Война на море отличается не только своим масштабом, стратегией и тактикой. В целом она всегда была в особенности войной против торговли и экономики противника, к тому же войной против мирного населения, экономической войной, вовлекавшей в военные действия по законам грабежа, нонтрабанды и блокады также и нейтральных торговцев. Война в воздухе до сих пор не оформилась в виде полнозначной и самостоятельной системы. До сих пор не существует такой картины мира, в которой война в воздухе по всем своим представлениям и понятиям полностью соответствовала бы войне на суше или на море. Однако сегодня война в воздухе значительно влияет на формирование единого образа всеобщей войны, ведущейся в трех измерениях.

    Ответ на вопрос, может ли вестись всеобщая война, сегодня гораздо более очевиден и однозначен, чем ответ на вопрос, как она будет вестись. Всеобщий характер войны может быть достигнут, исходя из совсем разных отправных точек. И кроме того, тот тип человека, на плечах которого в основном лежит ведение всеобщей войны, тоже неоднозначен.. Слишком просто было бы считать, что в той самой мере, в какой война считается всеобщей, на ней повсеместно будет господствовать тип солдата.

    Когда, как уже говорилось, всеобщая мобилизация снимет различие между солдатом и штатским, следствием этого вероятно может быть превращение солдата в штатского, точно так же, как и штатского в солдата. Вернее всего, оба они превратятся во что-то новое, третье. В действительности же, все зависит от общего характера войны. Истинная религиозная война превращает солдата в орудие священника или проповедника. Всеобщая война, имеющая экономические причины, делает его инструментом господствующих в экономике группировок. Бывают и другие формы войны, когда сам солдат становится прежде всего образцовым воплощением народного характера и души. Географическое положение, разнообразнейшие расовые и национальные особенности способствуют тому, что у больших народов та или иная разновидность войны обязательно получает перевес. И сегодня кажется невозможным, чтобы один народ одинаково проявил бы себя одновременно во всех трех разновидностях тотальной войны, религиозной, экономической и народной, ведя ее при этом на суше, на море и в воздухе. Центр тяжести обязательно сместится в ходе развертывания сил в сторону той или иной разновидности войны, что и придаст особенные черты образу данной всеобщей войны в картине мира.

    До сегодняшнего дня в истории европейских народов преобладало противопоставление английской войны на море и войны на суше, характерной для континентальных держав. Констатируя это, следует говорить прежде всего не столько о некоем противопоставлении "торговцев и героев", сколько об осознании того, что каждая разновидность войны по сути может быть всеобщей и, исходя из своих особенностей сформировать мир понятий и идеалов, обусловленных мировоззрением, правом народов, конституционным правом. Эти понятия и идеалы имеют решающее значение для оценки фигуры солдата и его места в общем организме народа. Было бы ошибкой считать английскую войну на море последних трех столетий в отличие от всеобщей войны на суше, по концепции Клаузевитца, заведомо невсеобщей, а по сути своей просто торгово-экономической и тем самым не осознавать ее ярко выраженной специфической всеобщности. Английская война на море также содержит в себе ядро тотальной картины мира.

    Английская война на море действительно тотальна в смысле способности к абсолютной вражде. Она способна мобилизировать религиозные, мировоззренческие, психические и моральные силы, как способны были лишь немногие из войн мировой истории. Война на море между Англией и Испанией была схваткой мирового масштаба между германским и романским народами, между протестантизмом и католицизмом, кальвинистами и иезуитами, и в мире найдется немного примеров такой глубочайшей, последней степени вражды, как та, что вспыхнула у Кромвеля по отношению к Испании. Английская война против Наполеона также превратилась из войны на море в "крестовый поход". Во время войны против Германии в1914-18 годах английская пропоганда сумела "от имени всего цивилизованного общества, прогрессивного человечества, свободы и демократии" привлечь колоссальные запасы умственной и моральной энергии против прусско-немецкого "милитаризма". Английский дух стал мощным фундаментом для толкования индустриально-технического прорыва 19 века с позиций изначально специфически английской картины мира. Герберт Спенсер спроектировал разошедшуюся по всему миру в виде бесчисленных популяризаций и уникальную по эффективности концепцию истории, пропагандистская сила которой успешно подтвердилась в ходе Первой мировой войны 1914-18. Ее суть в том, что философия прогресса человечества представляется в виде развития от феодализма к торговле и хозяйству, от политики к экономике, от Солдата к Промышленнику, от войны к миру. Поэтому солдат в прусско-немецком смысле этого слова становится безусловно чем-то "феодально-реакционным", некоей "милитаристской" фигурой, которая стоит на дороге прогресса и мира.

    Английская война на море развила и обосновала в дальнейшем на основе своих особенностей полнозначную, замкнутую в себе систему понятий, которые весь 19 век утверждались путем противопоставления соответствующим понятиям континентального права народов. Существуют англосаксонское понятие врага, которое подразумевает отрицание континентального различия между военным и штатским, бойцом и не-бойцом, англосаксонское понятие войны, которое включает в себя экономическую войну. Короче говоря, фундаментальные понятия и нормы права народов по-английски сами по себе являются тотальными определенными признаками некоторой картины мира, которая сама по себе также тотальна.

    Английский идеал устройства общества, провозгласивший одним из основных мировоззренческих принципов подчинение солдата буржуа , в ходе либерального 19 столетия был перенесен на европейский континент. Цивилизация в смысле этого идеала - это господство штатского, обывательского, в сущности невоинского идеала. В свете этих представлений состояние общества всегда сводится только к гражданско-буржуазной системе, для которой, согласно известной формулировке Клемансо, солдат имеет право на существование лишь постольку, поскольку он защищает гражданское буржуазное общество и при этом подчиняется гражданскому руководству. Солдатское государство Пруссии по сути вело столетнюю внутриполитическую борьбу против этого общественного идеала. Именно ему оно проиграло осенью 1918 года. Внутриполитическая история прусской Германии с 1848 по 1918 год была непрекращающимся конфликтом между армией и парламентом, непрерывной борьбой, которую правительство должно было вести с парламентом за формирование армии и особенно за контроль над армией, борьбой, в которой при подготовке страшной и неизбежной войны возобладала не внешнеполитическая необходимость, а внутриполитические компромиссы. Версальскому диктату, который установил все подробности организации и вооружения армии согласно внешнеполитическому "договору", на протяжении пятидесяти лет периодически предшествовали различные внутриполитические договоры между прусско-германским солдатским государством и его внутриполитическими противниками, в которых все подробности организации и вооружения армии были обусловлены внутриполитическими соображениями. Раздор между буржуазным обществом и прусским солдатским государством привел к неестественному отделению военного министерства от генерального штаба и ко многим другим расколам, корень которых все в том же противопоставлении импортированного непосредственно из Англии или пришедшего позже через Францию и Бельгию обывательского и исконно немецкого солдатского идеалов устройства общества.

    Сегодня Германия преодалела этот раскол и сплотившись в единстве накапливает свою военную мощь. Конечно, будет предпринято множество попыток в стиле старых пропагандистских методов увязать это с милитаризмом, чтобы возложить на Германию единоличную вину за подготовку к всеобщей войне. Но подобные поиски виновных также принадлежат всеобщности взаимных обвинений в мировой истории. И перед тем, как народы вновь провалятся в бездну всеобщей войны, необходимо поставить вопрос: действительно ли сегодня между европейскими народами налицо всеобщая вражда. Война и вражда принадлежат истории народов. Но самая страшная беда приходит тогда, когда, как во время войны 1914--18 годов, вражда ложно развивается из войны вместо того, чтобы, как это бывает в естественном и осмысленном порядке вещей, предстоящая, неизменная, чистая и тотальная вражда духовных принципов вела бы нас к Божьему промыслу всеобщей, тотальной войны.

.