Профессор кафедры философии гуманитарных факультетов МГУ, д.ф.н. Федор Иванович ГИРЕНОК

СМЫСЛ и СОБЫТИЕ БРЕШЬ В "КУЛЬТУРНОМ СЛОЕ"

Выступление на "круглом столе"
Экономико-философского собрания МГУ,
06.09.01 г.

11 сентября мы были зрителями телевизионной передачи, в ходе которой взрывались самолеты и падали небоскребы. Я смотрел... и не видел - эмоционально я был не с Америкой...
Энергию моих эмоций источили события последнего десятилетия. Я помню расстрел Российского Белого Дома в 1993 году. Я помню, как сотни граждан моей страны стояли на набережной, пили пиво, и смотрели на танки, стреляющие по Парламенту. Семь выстрелов, сотни трупов. Чем больше выстрелов, чем больше трупов, тем ближе к Европе, ближе к цивилизации...
А потом была Чечня. Телевидение с чудовищной назойливостью показывало мне одну и ту же картинку: Грозный, площадь, подбитый танк, и наполовину вывалившийся из танка обгоревший труп мальчика - солдата моей армии...
А еще я помню, как бомбили Белград. И я был с югославами, ибо там - в Белграде - бомбили православную цивилизацию.
Запад стрелял в меня и в совсем кошмарные дни, когда дома взрывались здесь в Москве, рядом со мной. Причем взрывали их те, кого мы научили строить дома.
В ХХ веке мы, русские, убили самих себя. Мы живем после смерти. Без эмоций, без чувств...

Когда я смотрел на разрушающийся Центр Международной Торговли, я ожидал увидеть жуткие кадры и ошибался. Американское телевидение гуманнее - оно не показывало и не показывает всему миру своих раздавленных граждан...
Мир, в котором мы сегодня живем, лжив и двуличен. Ни одно его слово не внушает доверия. Если еще можно чему-то верить, так это первым реакциям своей души, спонтанным движениям своего сознания. В первых реакциях повседневного сознания проступает еще что-то первичное, не опосредованное теориями, проступает твое чувство, принадлежащая тебе эмоция. Уже в следующий момент времени появится "язык-Цербер", неизвестно откуда возьмутся "правильные" слова, которые скажут тебе: что ты должен чувствовать, что ты обязан переживать. Но это будут уже не твои эмоции. Это вообще будут не эмоции, не чувства и не сознание. Это будет язык - форма культуры, которая приводит в движение "слова-заглушки", "фразы-тормоза", "тексты-стрелки", предназначенные только для того, чтобы перевести твои мысли с одного пути на другой, как будто это не мысли, а железнодорожные вагоны.
Чем агрессивнее культура, тем универсальнее ее язык. Слова этого языка проникают во все поры живого сознания, вызывая его скрытое и открытое сопротивление.
Пустые слова о гуманизме, о свободе, о личности, о правах заполонили мир. Подозрительное отношение к эмоциям, чувствам и дорефлексивному сознанию стало глобальным. Современный культурный мир лишает дословное слова, отделяет немотствующее от языка. И когда немотствующее вдруг заговорит, где-то падают небоскребы...
Любая цивилизация накапливает негативную энергию обид и энергию эмоций, не связанных речью. В любом человеке есть сила чувства, свободного от рефлексивной опеки. И эта сила может дать о себе знать во всякий момент. Она может верующих в одно мгновение превратить в неверующих, а гуманистов - в антигуманистов. Поэтому пусть развяжутся языки молчания...
Взрывы в Америке это голос дословного, ищущего слово. Это косноязычная речь немотствующих ушей. О чем нельзя говорить, о том не следует молчать. Ибо однажды, умалчиваемое, недосказанное пробьет "культурный слой заглушек" и выйдет на поверхность, и это выход будет восприниматься, как катастрофа, как событие без последствий.
В основе любого мирового порядка лежит такое событие. Взорвавшийся Манхэттен сорвал "заглушки" сознания, отбросил тормозные "башмаки" культуры и заблокировал переводные стрелки мысли. Рухнувшие небоскребы обессмыслили бесконечное количество слов, сказанных теоретиками и идеологами общечеловеческих ценностей. Они показали пустоту надвигающейся глобальной цивилизации. В этой пустоте явила себя отмененная, ускользнувшая от человека реальность...
В Америке столкнулись тела дословного с пустыми формами культуры. Ведь современная Америка культурнее самой культуры - она ее образец. И вот эту силу образца обессилила фактичность бытия.
"Зачем?" - спрашивают американцы, глядя на развалины Торгового Центра. "Какой в этом смысл?" - вопрошает Америка, подсчитывая убитых и раненых. Неожиданно для себя жители Америки стали герменевтиками, и первым открытием, которое им придется сделать на этом пути, будет осознание того, что вопрос о смысле лежит в иной плоскости, чем вопрос об истине. Что истина лежит вне смысла, а смысл - вне истины...
Все уже смирились с тем, что знание уже не связано с просвещением. Придется с этим смириться и Америке. Истиной вне смысла устанавливаются действия, события. Америка создала цивилизацию событий, где одно событие заменяется другим с нечеловечески огромной скоростью. Цивилизация высоких скоростей имеет несколько смыслов и пониманий. Смысл отстает от событий, не успевает осесть, и поэтому каждому человеку приходится жить в режиме не извлеченного смысла, в модусе неверия. Если смысла лишают события, состав событийности, то события обессмысливают смыслы. Между событиями и смыслами идет война...
Например, Советского Союза уже нет, а слова, которые ему говорила Америка, остались. Остались и институты, существованию которых придавал смысл исчезнувший гигант. И Америке теперь нужно приостанавливать действие пустых слов, пустых смыслов и пустых институтов. Американцам решать - будет ли устремлена Америка к поверхности, к пространству, к развертывания новых событий...
Взрывы в Америке показали, что погоня за новым - это бег в бесконечности, превращающий все сущее в нечто временное, неустойчивое. Рухнувшие небоскребы стали чистой событийностью Америки, неким ее упоением. В ней Америка возвращается к самой себе. И теперь, после взрывов у Америки появилась редкая возможность приобрести почву под ногами.
Америка может сделать бросок на Юг, может пойти войной на Восток, но ей уже не уйти от себя, от конечности своего существования, о котором возвестили взрывы в Нью-Йорке.
Американцам и всем нам придется признать, что общечеловеческой цивилизации не существует, что единого человечества нет. Запад грохочет событиями, Восток таится на глубине, придавай смысл каждому событию. Между ними мы. С окаменевшими чувствами, навечно распятые между смыслами и событиями.