Развитие детей ЭСТЕР
Облачный рендеринг. Быстро и удобно
от 50 руб./час AnaRender.io
У вас – деньги. У нас – мощности. Считайте с нами!
Статьи Конспирология Кроули Элементы Геополитика Наш путь Finis Mundi Стихи

Пути Абсолюта. Часть 2

АЛЕКСАНДР ДУГИН

ПУТИ АБСОЛЮТА

1989
(книга 1 из цикла АБСОЛЮТНАЯ РОДИНА)
 
Глава V СУБЪЕКТ И ОБЪЕКТ



Основные метафизические планы, взятые или одновременно или в логической последовательности, могут быть структурированы и в согласии с другой иерархией, которая соответствует не столько интегральному и отвлеченному взгляду на Метафизику с позиций Трансцендентной Истины, сколько взгляду изнутри Метафизики, в пределах реальностей, подчиненных законам Двойственности, какой бы она ни была. В этом случае иерархия планов приобретает особый характер, выраженный в универсальной метафизической паре Субъект-Объект. В индуизме соответствующими терминами являются Атман и Брахман, хотя совпадение латинских и санскритских слов здесь далеко не полное. Латинское sub-jectum этимологически означает “положенное подо что-то”, “вниз-положенное”, а ob-jectum “положенное перед”, “пред-мет” (русское “предмет” - от корня “перед” и глагола “метать”, т.е. “бросать”, “класть”, что точно соответствует латинскому jacere, причастием от которого является форма jectum). Санскритское “atman” означает более точно Дух (сравни немецкое athmen - “дышать”) и местоимение “Я”, “Сам” (английское self, французское soi и т.д.). Слово “brahman”, со своей стороны, может быть переведено как “данность”, “наличие”, “принесенность”, а также как “бытие”, “реальность” (само слово “реальность” образовано от латинского “res”, т.е. “вещь”, а значит, логически близко к слову “объект”, “пред-мет”). Но самым правильным было бы соотнести эту пару терминов с понятиями Внутреннее и Внешнее. Внутреннее - это сфера Атмана, Духа, “Я”, Субъекта (“sub-jectum” - “положенный под”, “спрятанный под”, “скрытый от глаз”, “тайный”, а значит, “внутренний”). Внешнее - сфера Брахмана, Бытия, “Не-Я”, Объекта и т.д. Но тут же следует уточнить, что Внешнее нельзя понимать как нечто доступное всем, абсолютно открытое, очевидное и т.д. Внешнее обязательно связано с Внутренним, и чем более внутренне Внутреннее, тем шире рамки того, что определяется как Внешнее. Поэтому, становясь на позицию Трансцендентной Истины, все модальности Метафизики могут рассматриваться как нечто внешнее, и именно в этом смысле термин “брахман”, “объект”, может быть применен в отношении высочайшего Принципа. 

С другой стороны, термин объект может означать какой-либо модус реальности весь целиком, включая все его относительные “субъекты” и все относительные объекты, к нему принадлежащие, если мы будем рассматривать этот модус с позиции более высокого метафизического уровня, - как частное применение принципа “трансцендентности Истины”, т.е. учитывая возможность определить нечто как внешнее, становясь на трансцендентную по отношению к данному позицию. Эти последние замечания позволят избежать упрощенного и поэтому извращенного понимания важнейших метафизических категорий. 

В Традиции существуют разнообразные символы, относящиеся к субъект-объектной стороне реальности. Одним из таких символов является “кочан капусты”. Капуста - любимая ритуальная пища индийских брахманов, высшей касты, чья символическая и сакральная цель состоит в познании Брахмана. Капустные листы - это образы множественности миров или метафизических планов, расположенных один под другим или один за другим по мере приближения к внутреннему центру. Форма этих листов обычно представляет собой сектор сферической поверхности. По мере срывания листов одного за другим, мы постепенно дойдем до кочерыжки, которая подобна колонне или оси. Так под множеством оболочек в капустном кочане скрыта вертикальная ось. Брахманы видят в этом великолепный символ соотношения Субъекта и Объекта в Метафизике. Объект - это оболочки, “капустные листы”. Они множественны, и всякий раз, несмотря на приближение к центру, по мере их срывания, они образуют сферическую поверхность периферии. Кочерыжка - это Субъект. Она - единственна. Ее форма совершенно отлична от периферии сфероидных листов, а ее позиция центральна. Именно эта символическая ценность кочерыжки предопределила христианское предание о распятии Христа на кочерыжке. Абсурдная, с точки зрения дневной логики, идея имеет глубиннейшее метафизическое значение, если принять во внимание то, что Христос является Субъектом Церкви, ее центральным зерном, а кроме того, если учесть осевой символизм Креста.

Итак Субъект, Атман - тот, кто находится внутри, в центре Объекта, тот, кого этот Объект скрывает. Поэтому другими распространенными символами Субъекта являются Семя, Зародыш, Зерно, с одной стороны, и Мужчина, Самец, с другой. Объект в таком символизме выступает как Женщина-Мать в первом случае, содержащая в своем чреве Зародыш, нечто отличное от нее (в частности, Мать-Земля, содержащая семя), а во втором случае Объект символизируется Женой, Супругой или Наложницей, скрывающей в своем лоне сакральный Фаллос в момент Священного Брака, Иерогамии. Эту пару индуисты часто называют “Пуруша-Пракрити”, но не в смысле метафизических уровней, обозначенных теми же именами, а в смысле типологического соотношения, повторяющегося во всех планах Метафизики. 

Еще один способ передать смысл связи между Атманом и Брахманом дан в Бхагавад-гите, где Кришна говорит Арджуне о паре “кшетра и кшетраджна”, т.е., дословно, о “поле” и о “знающем поле”. Поле - Объект. Знающий Поле - Субъект. Здесь особенно важно введение категории “знания”, “познания”, “джнана”, которая соединяет между собой Субъект и Объект, являясь промежуточным термином, определяющим их соотношение. Троица Субъект-Познание-Объект существует на всех уровнях как полная иерархизация этих уровней с позиции Внутреннее-Внешнее. Разберем подробнее, как эта троица модифицирует Метафизику и ее степени.

Первой метафизической категорией, с которой следует начинать поиск пар Субъект-Объект, является Чистое Бытие, Сат. Однако Сат называется также “Брахма Сагуна”, т.е. “Брахма, наделенный качествами”, и поэтому он может быть представлен как Объект, внутри которого скрыто Иное. Таким образом, Чистое Бытие в качестве Объекта является оболочкой, прячущей Субъекта, но так как Сат покрывает собой всякую возможность утвердительной реальности, Субъектом может быть только Апофатический Принцип, Чисто Трансцендентное, Нереальный Абсолют. Этот Субъект носит в индуизме название Параматман, т.е. Запредельный Дух или Сверх-Дух. В некотором смысле это уже и не Субъект, раз в его определение входит отрицание-преодоление, т.е. частица “пара” - “через”, “за”, “по ту сторону” и т.д. Здесь следует заметить также, что сам “Брахма Ниргуна” определяется как “Пара-Брахма”. Мы считаем, что в данном случае, как и в случае термина “Парам-атма”, приставка “пара” - обозначает не “высший”, но “превосходящий”, “трансцендентный”. А “Брахма Сагуна”, называющийся также “Апара-Брахма” - это не “не-высший” Брахма (“А-пара...), но “не-трансцендентный” Брахма, т.е. собственно Брахма, Великий Объект. То же самое относится и к термину “Брахма Ниргуна”, который в контексте субъектно-объектной иерархии следует переводить не как “Бескачественный” Брахма, но как “Никакой не Брахма”, “Другой, нежели Брахма”. Но будучи Истинным Абсолютом, он не может быть в полной мере назван и Субъектом, так как он является таковым лишь в отношении Чистого Бытия, Сат. 

Итак, в паре Брахма Ниргуна - Брахма Сагуна первый - это Парам-Атман, Транс-субъект, а второй - Абсолютный Объект. Естественно, единственной промежуточной метафизической реальностью между ними является Небытие, Асат, “Дао-без-имени”. Оно-то и выполняет здесь роль познания. Действительно, всякое Познание может быть уподоблено обрыванию капустных листов, для того, чтобы добраться до “кочерыжки”. Это значит, что Субъект является не только познающим Объект, но и познаваемым через Объект, причем максимальный результат такого познания есть полная отмена Объекта как оболочки, превращение его в прозрачное (а в пределе в “отсутствующее”) стекло. Объект в результате познания не столько превращается в совершенно очищенное зеркало, показывающее Субъекту его отражение, сколько разбивается вообще, возвращая Субъект к его внутренней единой сути и делая его самопознание совершенным. Небытие как раз и есть отмена Бытия, т.е. процесс его познания, обрывание его листов-оболочек для обнаружения истинно Иного, Нереального Трансцендентного Абсолюта. Таким образом мы можем представить в терминах “Субъект-Познание-Объект” высшую Триаду Метафизики: Трансцендентный Субъект (Парам-атман) - Трансцендентное Познание (Метафизический Ноль, Небытие) - Великий Объект (Брахма, Метафизическое Единство). 

В рамках же Онтологии Чистое Бытие выступает, однако, уже в качестве Субъекта, так как здесь все является для него Внешним. Традиционно троица Чистого Бытия в индуизме выражается как Сат-Чит-Ананда (Бытие-Мысль-Красота). Здесь Сат (Бытие) - это Чистый Субъект, а Ананда (Красота) - Чистый Объект. Чит (Мысль) - это процесс “срывания капустных листьев” Красоты с “кочерыжки” Бытия. Эта Троица метафизически существует внутри Чистого Бытия как отражение Троицы за пределом этого Бытия, и поэтому можно сказать, что она в некотором смысле возникает логически не после Чистого Бытия, но вместе с ним, одновременно, как неизбежный и необходимый знак участия самого Бытия в Трансцендентной Троице, за его пределом. Поэтому Троица - Сат-Чит-Ананда может быть рассмотрена сама по себе, без подчеркивания метафизического Развития онтологического Первопринципа в полную иерархию планов Бытия. 

Когда же это Развитие осуществляется, естественно, оно акцентирует объектную сторону Чистого Бытия, т.е. Ананду (Красоту, Благо). Пределом Принципа объектности здесь является Пракрити, которая в своем чистом состоянии может быть отождествлена с Абсолютным Объектом в Онтологии, с совершенным “Полем” (“Кшетра”). Индуисты называют принципиальное состояние Пракрити “пассивным совершенством”, т.е. “Чистой Красотой” (Ананда), чья девственность ненарушаема вторжением Мысли (Чит). Между Чистым Бытием (Субъектом Онтологии) и Чистой Природой (Объектом Онтологии) помещается промежуточный Принцип - Познание, который представляет собой замещение Субъекта, будучи внутренне тождественным с ним, хотя и отличным от него в силу своей диалогальной ориентации. Этот Принцип чаще всего называется собственно Пурушей, хотя по аналогии Пурушей можно назвать и сам онтологический Субъект (Сат). Если Сат (Бытие) метафизически андрогинно (оно есть сумма внутрибытийного Утверждения - Мужского начала, и внутрибытийного Отрицания - женского начала, на самом деле являющегося онтологической фикцией), Пуруша - это Чисто Мужское начало, внутрибытийное утверждение, без внутрибытийного отрицания, т.е. без Женского начала. Или, иными словами, Пуруша - это внутрибытийное отрицание внутрибытийного отрицания, Метафизический Мужчина. В этой Троице две ипостаси - Субъект и Познание - символизируются цифрой (1), Один, а Красота-Объект цифрой (2), Два. 

Природа-Красота-Объект Бытия также структурируются вокруг внутри-природного Субъекта. Этот внутренний по отношению к Пракрити Субъект - Бодхи, Махат, Логос. Бодхи представляется в Веданте Лучом, зажегшимся в Черных Водах Принципиальной Природы под воздействием Недеяния Черного Солнца, Пуруши. Этот Луч - Субъект Проявления. Объектом по отношению к Бодхи является вся проявленная Природа, вся Трибхувана. При этом можно сказать, что наиболее объектным здесь является Мир форм, т.е. совокупность Бхур и Бхувас, Земли и Атмосферы. Между Бодхи и миром Проявленных Форм существует Познание, которое может быть названо “Небесным Раем” (“Свар” в индуизме, “Ридван” в Исламе) и которое является синтезом бесконечно малого объема, получаемого после условного вычитания самого Бодхи из мира сверхформального Проявления, т.е. после условного изъятия сущности Логоса из его световой обители. Иными словами, Небо содержит в себе бесконечно много Интеллекта (Логоса, Бодхи) и бесконечно мало другого, нежели Он сам. Но тем не менее это “другое” есть, и именно благодаря ему происходит реальный переход формальных сущностей в сам Интеллект (Логос, Бодхи). Эти возможности небесного познания обычно символизируются фигурами Небесных Дев - “Апсар” в индуизме, “Гури” в Исламе и т.д. Наиболее полный символ внутриприродного познания - это София, Небесная Дева, персонификация силы, срывающей “капустные листы” форм - на сей раз с “кочана” двух проявленных низших миров. 

Форма - это внутриприродное выражение Объекта, аналог Красоты, Ананды в рамках самой Пракрити. И поэтому утверждение Субъекта в Проявлении тождественно выходу за пределы форм, отказ от формы, преодоление формы (транс-формация в этимологическом значении этого латинского термина). 

Однако, если ограничиться рассмотрением только двух низших миров Трибвхуваны - Бхувас и Бхур, можно сказать, что и здесь существуют субъект-объектные соотношения. Субъект в рамках этих двух уровней называется ведантистской традицией “Хираньягарбха”, “Золотой Зародыш”, или “Дживагана”, “Синтез Жизни”. Западная Традиция, как правило, именует эту реальность “Мировой Душой”, “Anima Mundi”. Субъект тонкого мира, Форма Форм, представляется как “Свет Бодхи” (“Свет Логоса”), отраженный зеркальной поверхностью “нижних вод” - “вод” формального проявления. Из этой Формы Форм происходят все живые существа тонкого и плотного миров, в ней сосредотачиваются их индивидуальные семена (“пинда”, на санскрите). 

Объектом для этой Формы Форм является мир тонкой и плотной множественности, т.е. собственно индивидуумы, продукты смешения жизненных энергий с последней онтологической периферией Универсальной Природы, с имманентным дном Проявленности. Познание на этом уровне называется в индуистской традиции “виджнана”, т.е. дискурсивное познание, приводящее каждую конкретную форму к Единой Форме аналитическим путем (а не синтетически и сразу растворяя эту форму, как это происходит в чисто интеллектуальном сверх-аналитическом познании, называемом “джнана”). Однако “виджнана” отнюдь не тождественна обычным дневным человеческим методам познания, т.к. она включает в себя и познание, свойственное человеческой душе в состоянии сна или в посмертной реальности, а также познание, характерное для тонких индивидуумов нечеловеческой природы, которые называются в индуизме “асурами” и “нагами”, а в исламской традиции “джиннами”. При этом конкретность тонкой формы - “дживатмы”, т.е., дословно, “живого Атмана”, “живого Я”, “живого Духа”, сама по себе как раз и есть опосредующий элемент между Золотым Зародышем, синтезом живых существ, единым “живым Я” и его антитезой, которую можно назвать Внешними Сумерками или Чистым Количеством, внутриформальным Объектом. На этом основании можно фактически отождествить тонкую форму с самим процессом познания, более или менее интенсивного от случая к случаю. Именно такое понимание специфики “дживатмы” лежит в основе сугубо динамического, “кинетического” представления о душе, которая есть, согласно учению восточных традиций, не что иное, как вибрация тонкого мира той или иной частоты. Чем интенсивней вибрация, тем она более субъектна и менее объектна, тем ближе она к Единой Живой Форме, растворяющей сумерки инерции и периферии. Если же, напротив, эта интенсивность невелика, волна жизни все более солидаризуется с чистой пассивностью количественной среды, и в конце концов, исчезает вообще, превращаясь в абсолютный штиль онтологического Дна. Жизнь Души, отождествляемая с дискурсивным познанием (“виджнана”), есть постоянное различение между формами и одновременно постоянное отделение индивидуального “Я” от “Не-Я” (т.е. “аханкара” индуистов - функция “дживатмы”, постоянно постулирующая принцип индивидуального “Я”: “ахан” - “я”, “кара” - “делающее”). Если способность этого различения начинает стираться, индивидуум параллельно с этим объективизируется, и в конце концов, его душа гибнет в лабиринте Ничто. В перспективе рассмотрения души как вибрации жизнь совпадает с разумом, а смерть с неразумностью, что безусловно верно, если, конечно, делать необходимое различие между дневным обычным человеческим мышлением и процессом “тонкого” познания, “виджнаной”. 

С другой стороны, для всего мира тонких форм мир грубых форм является Объектом сам по себе, благодаря его предельной инерциальности. Хотя здесь следует сделать одну чрезвычайно важную оговорку: Внешние Сумерки как совершенный Объект двух миров форм не тождественны просто грубому миру. Сфера Чистого Объекта в мирах Бхувас и Бхур есть посюстороннее, внутри-материальное отрицание Формы, обратное потустороннему отрицанию Формы в духовном сверхформальном мире Бодхи, Свар. Поэтому чистое отрицание Форм невозможно там, где формы все-таки присутствуют, т.е. в плотном, грубом, телесном мире. Лишь на границе обоих формальных миров, под обоими формальными мирами, расположено нетонкое и неплотное “пространство” Чистого Объекта, Количественная Материя, бесконечно тяжелый и бесконечно пустой черный мир внутрибытийного Ангро-Манью, называемый в иудейской традиции “клиппот”, мир “скорлуп”. Это необходимо ясно понимать для того, чтобы найти правильное метафизическое отношение к телесному, плотному миру, который, безусловно, предельно инерциален (по сравнению уже с тонким миром) и пассивен, но в той мере, в какой в нем присутствуют формы и динамические процессы, т.е. движение, он все же несет на себе печать некоторой, хотя и бесконечно малой, субъектности, а значит, и в нем заложены потенции познания. 

Теперь, наконец, можно разобрать последний уровень субъект-объектных отношений применительно к плотному миру. Место Субъекта здесь занимает то, что индуизм определяет термином “Вайшванара”, т.е. “Все-Человек”. Здесь речь идет не о “человеке” как таковом, но о Единой парадигме, определяющей все аспекты телесного космоса. Вайшванара - это воплощение Агни, а Агни - это одно из наиболее часто встречающихся имен той Формы Форм, о которой мы говорили выше. Космический Все-Человек - это Форма Форм плотного мира (Бхур), эталон материальной Вселенной. 

Сущность Вайшванары как Субъекта грубой реальности - в его оживотворенности и его разумности, которые противостоят основным условиям этого плана реальности. Вообще говоря, Вайшванара - это парадигма Жизни и Разума в телесном космосе. Материальные законы и структура плотных предметов, циклические ритмы и сами принципы пространства-времени синтезированы в Разуме Вайшванары, который называется Вирадж, Космический Интеллект. Согласно Вираджу устроен механизм материального космоса. Вирадж - это универсальное применение “виджнана” к плотному уровню. Это совокупность знания о грубом мире, предопределившая логику форм и динамики этого мира и вместе с тем позволяющая понять эту логику в любой момент космического времени и в любой точке космического пространства. 

Вирадж тождественен полному и совершенному синтезу “манаса” (т.е. сугубо человеческого, дневного разума), который в конкретной человеческой личности, как правило, наличествует лишь фрагментарно. Человек, конечно, не совпадает целиком с Вайшванарой (о каком совпадении можно говорить между бескрайним космосом и его крохотной пылинкой!). Тем не менее именно в человеке Вайшванара может проявиться наиболее полно, т.к. человек, в силу своей специфики, не только обладает довольно интенсивной душой, что проявляется в его принадлежности к животным, а не к растениям или минералам (чьи души более инерциальны и чьи вибрации намного слабее), но еще и ярко выраженной разумностью, воплощенной в манасе, разуме (т.е. в особой частной модификации виджнаны тонкой формы). Поэтому человек находится в плотном мире в привилегированном положении, являясь наиболее совершенным заместителем внутри-телесного Субъекта, Вайшванары, по меньшей мере, на земном плане. Однако эта и так уже предельно относительная субъектность человека, как заместителя Вайшванары, к тому же потенциальна, т.к. для ее актуализации требуется особое волеизъявление и усилие со стороны человека, а также некоторые дополнительные условия, о которых мы поговорим ниже. Согласно китайской традиции, человек, реализовавший в себе возможности стать субъектом в мире плотных форм, называется “Совершенным Человеком”, стоящим в центре вещей, в недвижимой и непреходящей Середине. 

Форма Форм в физическом мире и ее потенциальные реализаторы - индивидуальные разумные телесные существа, кем бы они ни были - людьми или теми, кого индуизм называет “манава” (“аналогичные человеку, подобные человеку существа”) - являются последней модификацией онтологического и космологического субъекта. Хотя жизненные энергии тонкого мира и наполняют весь плотный мир, они слишком пассивны, чтобы представлять пусть даже самую малую степень субъектности, а там, где их интенсивность парадоксальным образом намного превышает норму, мы сталкиваемся с проявлениями “нечеловеческого” разума, спонтанно открывающегося через любое существо трех уровней плотного мира - через “говорящие камни”, “говорящие растения” или “говорящих животных”, о которых существуют свидетельства в различных традициях. “Говорение”, “речь” есть признак разумности (предельная интенсивность жизни совпадает с самой разумностью). Но эта исключительная разумность - никак не свойство плотных существ самих по себе. Напротив, она проявляется благодаря спонтанному или спровоцированному вмешательству тонких вибраций в плотный мир, причем ориентированных разумным индивидуумом тонкого плана, полноценным носителем “виджнаны”. Однако и это побочное вмешательство обязательно сопряжено с человеком или человеко-подобными существами, которые являются либо адресатами подобных “речей из тонкого мира”, либо их организаторами, вошедшими в контакт с силами и индивидуумами Атмосферы, Бхувас. 

Итак, мы показали все метафизические возможности субъект-объектных отношений на различных уровнях. Во всем этом следует особенно подчеркнуть внутренний и приоритетный характер Субъекта, Атмана и внешний, второстепенный характер Объекта (Брахмана, в том случае, если мы говорим о высших онтологических пластах). Объект всегда есть негативная функция от Субъекта, а их реальный контакт неизбежно ведет только к одному - к познанию иллюзорности Объекта и к его полной отмене пред ликом Субъекта. Если говорить в терминах полов, то истинное познание Мужчиной Женщины (происшедшей из него, как Ева из ребра Адама) должно вести не к порождению Женщиной новых существ, а к интеграции Женщины в полноту (“плерому”, как говорили гностики) Мужчины, где ее сущностная иллюзорность, иллюзорность ее отдельности станет очевидной, и где она перестанет быть Женщиной и снова станет простым “ребром”. 

Эта идея приоритета истинного Субъекта была прекрасно известна и христианской традиции, в которой существует канонический и догматический образ Христа-Вседержителя, держащего в руках душу Девы-Марии в виде младенца, после Ее Успения. Этот сюжет - обратный по отношению к также каноническому и догматическому изображению Богоматери с младенцем Иисусом на руках - подчеркивает истинные пропорции Христа-Логоса, рождающегося, как малое дитя, из Большой Матери, но, на самом деле, включающего в себя Большую Мать (символ Пракрити и вообще Объекта) как свой бесконечно-малый элемент. Характерно, что восстановление истинных пропорций между Субъектом-Христом и Объектом-Земной Женщиной, Девой Марией, происходит только после Успения Богородицы, т.е. после того, как Объект был упразднен в своей смерти. И здесь смерть как прекращение данности совпадает с познанием, аналогично тому, как в высотах Метафизики познание Трансцендентного Бытием проявляется через Небытие, через упразднение Бытия, а внизу Онтологии прекращение телесного существования означает начало познания стихии тонкого мира, мира Жизни; окончательное же постижение которого, в свою очередь, тождественно прекращению жизни вообще, происходящему в мире сверхформального Проявления. Но и этот мир познает Черное Солнце Чистого Бытия, только перестав быть светлым Лучом! Поэтому Успение, Смерть символизирует акт высшего Познания, Познания Истинного Субъекта, хотя надо заметить, что не всякая смерть полностью тождественна познанию, но лишь особая инициатическая, посвятительная, ориентированная на Преодоление - Смерть - Распятие на “кочерыжке” Абсолютного Субъекта, утверждающего Самого Себя всегда только апофатически, отрицая Объект. 



Глава VI. ГНОЗИС И ИНИЦИАЦИЯ
Показав особую иерархизацию Метафизики по диаде субъект-объект, мы специально остановимся здесь на промежуточном термине - познание, связывающем эту диаду. 

Русское слово “познание” - “знание”, восходит к очень древнему индо-европейскому корню, сохранившемуся во многих современных языках: санкритское jna, греческое , германское kennen, французское connaitre и т.д. В самом последнем метафизическом смысле оно обозначает снятие двойственности Субъект-Объект при совершенном утверждении одного Субъекта. Этот процесс познания, в сущности, может быть рассмотрен двусторонним образом. С одной стороны, Субъект познает Объект. А с другой стороны, Объект познает Субъект. Индуистская доктрина, как и всякая традиционная гносеология, учит, что истинное познание одного другим означает отождествление того и другого. 

На первый взгляд, кажется, что такое отождествление, будучи последним результатом, уравнивает между собой познание Субъектом Объекта и познание Объектом Субъекта. Однако, если мы внимательно разберем метафизический статус Субъекта и Объекта, мы увидим, что эти метафизические категории никоим образом не являются равными, даже потенциально, т.к., представляя соответственно внутреннее и внешнее одного и того же, они взаимоисключают друг друга. Внутреннее есть то, что является эссенцией, качеством. Внешнее же - это не эссенция (т.е. субстанция) и не качество (т.е. количество). Поэтому отождествление может происходить только в одном направлении - в направлении отождествления Субъекта с самим собой при отрицании отрицающего его Объекта. Иными словами, Объект может познать Субъект (отождествиться с ним), лишь прекратив быть самим собой, и такое познание будет не наделением Объекта как Объекта качеством и статусом Субъекта, а апофатическое признание Объектом Субъекта не-собой, т.е. не-Объектом. Итак, Объект познает Субъект отрицательно. Для него такое познание означает само-уничтожение, смерть. 

Субъект познает Объект (отождествляется с ним), напротив, положительно, он утверждает тождество с самим собой сквозь Объект, таким образом, что Объект исчезает как Объект, т.е. снова уничтожается. 

Снятие двойственности Субъект-Объект в процессе познания, с какой бы стороны мы его ни рассматривали, означает всегда лишь утверждение само-тождества Субъекта, который никогда Объектом не становится, но всегда становится на его место. Таким образом, познание прямо противоположно возникновению или наличию двойственности и, далее, ее количественному развитию в множество “двойственностей”. Следуя этой логике, познание есть стремление к Адвайте, к Недвойственности, а значит, к чисто Иному, к Нереальному Абсолюту. Хотя мы можем говорить о разных уровнях познания, соответствующих разным уровням субъект-объектных пар, основные типы которых мы разобрали в предыдущей главе, следует признать, что всегда, в том случае, если познание реально и отождествление действительно происходит, оно обязательно несет в себе трансцендентное измерение, т.к. Субъект в Метафизике никогда не может и не должен реализоваться как Объект, т.е. в этих пределах познание прямо или косвенно всегда связано с чистым преодолением, не имеющим финальной стадии. Иными словами, познание происходит по вертикали, чей верхний конец теряется в трансцендентных регионах, в регионах Иного. Всякое конкретное упразднение Объекта внутри Метафизики ведет к выявлению объектной стороны того, что ранее, на предыдущей стадии познания, выступает как относительный Субъект, а значит, познание становится снова необходимым, хотя и на новом, относительно трансцендентном уровне. И так вплоть до высшей мета-метафизической триады Иное-Небытие-Бытие, где и осуществляется последнее трансцендентное познание, реализация Адвайты. 

В традиционных цивилизациях, в которых Метафизика предопределяла все существование, знание логически стояло в центре общественной жизни, определяло и иерархизировало ее. На этом основывался институт веры в Индии, христианские и мусульманские духовно-политические структуры и т.д. Будучи предложенным всем человеческим существам, это знание, естественно, подвергалось риску быть искаженным или неправильно понятым, что, в конце концов, привело бы к его утрате. Чтобы этого избежать в мире Традиции, существовала особая сфера охраны чистоты знания, которая может быть названа сферой инициации (русский аналог “посвящение” не совсем точно передает основную идею термина). “Инициация” этимологически означает “вхождение внутрь” или “приступание к чему-то”, т.е. “ступание вплотную к...”. Санскритский термин “упайана”- эквивалент “инициации” - также означает “приход” и подразумевает на человеческом уровне приход ученика в дом учителя, а на символическом уровне - приход “внешнего” на границу “внутреннего”. Таким образом, инициация - это эффективное и действительное прикосновение к стихии Священного знания, подлинность которого охраняется особой цепью посвященных, т.е., в свою очередь, прошедших инициацию. Знание, соответственно, логически может подразделяться на две области - доступную для всех и необходимую всем (экзотерическое знание) и закрытую, тайную, хранимую от посторонних (эзотерическое знание, основанное на инициации). Это разделение не является неизбежным, так как реализация истинного знания всегда и при любых условиях приводит к одним и тем же результатам, к отождествлению с Субъектом. И было бы неправильно поэтому рассматривать инициатическое знание как нечто другое, нежели знание экзотерическое. Там, где есть подлинное знание, оно всегда сущностно едино, и лишь его реализация может варьироваться. Инициация только обеспечивает необходимый минимум реализации знания обязательным образом, чтобы избежать зависимости от случайного, в сущности, условия способности или неспособности к познанию каждого конкретного члена традиционного общества. Инициатическое знание - это необходимая сторона знания, тогда как экзотерическое знание - его возможная сторона. 

Можно представить эти вещи и иным образом. Познание Объектом Субъекта (в нашем случае, человеком Принципа) - а именно так всякое традиционное общество видит сущность истинного знания, - с неизбежностью ведет к отмене Объекта, а значит, к прекращению бытия человека как человека, его становление “над-человеком”, Героем или Богом. Естественно, учитывая инерцию природы имманентного человечества, трудно ожидать, что всякий его член с готовностью вовлечется в интенсивный процесс само-преодоления и само-уничтожения, которых требует от него реализация познания Субъекта. С другой стороны, вообще без знания человек как образ Вайшванары в земном мире просто не мог бы существовать, т.к. смысла бы в его наличии более не было. Из этого компромисса рождается потребность в экзотерическом знании, которое в позитивном случае должно привести человека к инициации, а в негативном - к сохранению внешней формы Традиции, способной тем не менее стать путем уже для другого более полноценного существа. 

Характерно, что по-гречески “инициация” переводится термином - , т.к. “реализация”, “завершение” и “смерть”. И это совершенно точно определяет сущность истинного познания, заключающегося в смерти Объекта, “ветхого человека” и в последующем “втором рождении”, о котором говорится в Евангелии: “Истинно, истинно, говорю вам: тот, кто не родится свыше, не сможет войти в царствие небесное”.

Каждая инициация, как в ее полных и метафизических, так и в архаических и рудаментарных формах, начинается с “ритуальной смерти” посвящаемого, со “смерти инициатической”. Это - фаза предварительного познания, т.е. начального познания Объекта как мрака. Чаще всего в этой фазе фигурируют символы Ада и демонических сущностей. При этом посвящаемый проходит через критические, почти летальные состояния, подобные подлинному умиранию. Здесь, собственно, происходит пересечение первой границы - границы, отделяющей полное неведенье Объекта относительно своей сущности от начального подозрения о негативности этой сущности, коль скоро она есть объектность объектного.

Когда эта граница пройдена, посвящаемый вступает в область реального познания и какбы срывает капустные листы, проникает все глубже в смысл символических аспектов инициатического учения, вплоть до предчувствия истинной Метафизики, скрытой за оболочками символов. Конечным этапом частной инициации является полное постижение данного уровня бытия (на котором находится посвящаемый), а значит, уничтожение объектности этого уровня, его “интериоризация”, его превращение во внутреннюю модальность. Другими словами, посвященный переводит Действительность данного, наличного уровня в Возможность, становясь подлинно всемогущим в заданных рамках, если, конечно, процесс инициатического познания был подлинным и совершенным. 

После отождествления с максимумом субъектности данного уровня, начинается следующий этап инициации, где происходит познание нового Субъекта, по отношению к которому предыдущий Субъект распознается как Объект. Естественно, таких трансцендентных операций может быть множество, хотя их число ограничено комбинациями онтологических планов, и за пределом Чистого Бытия есть только одна инициация - Абсолютно Трансцендентная Инициация, чьими отражениями являются все частные инициации, воспроизводящие ее типологически. 

Финальная фаза любой частной инициации является “рождением свыше”, т.е. рождением посвященного как Субъекта и его становлением хранителем подлинности самой инициации. Такова логика инициатического гнозиса, конкретные формы которого различны в исторических традициях, но сущность же его повсюду и всегда строго тождественна, т.к. она заключается в реализации Трансцендентного или, иными словами, в утверждении Субъекта, который всегда является относительно Трансцендентным. 

Чтобы лучше пояснить логику инициации, можно привести следующий образ. Субъект, как вертикальная ось, пронизывает множество горизонтальных планов, представляющих множество уровней объектного. Точка пересечения какой-то конкретной плоскости (метафизического уровня или “мира”) с осью принадлежит одновременно и оси и этой плоскости. Эта точка является Субъектом данной плоскости, но для других точек вертикальной оси она ничем не выделяется и поэтому закономерно рассматривается как Объект. Инициация какого-то существа, принадлежащего к горизонтальной плоскости, символически соответствует его перемещению с периферии плана в центр (1-й этап). Теперь существо принадлежит уже не только плоскости, но и оси. 2-й этап инициации заключается в распознании объектности самой оси и перемещение в центр той окружности бесконечно большого радиуса, периферией которой является вертикальная прямая. Символом такой 2-х этапной инициации может служить исламское учение о мирадже, чудесном вознесении Пророка Мухаммеда вначале в Иерусалим (символический центр земного мира) - 1-й этап, а оттуда, на небеса (2-й этап). 

Перемещение, о котором здесь идет речь, естественно, чисто условно, так как в Метафизике не существует “движения” в нашем понимании этого термина. На самом деле, сама точка горизонтального плана никуда не перемещается. Если бы она и переместилась, то она была бы уже другой точкой, т.к. в иерархизированном и качественном пространстве позиция каждого из его элементов не случайна и соответствует его внутренней природе. То, что совершает инициацию, это не прежняя точка, а лишь внимание, которое переносится с одного на другое, с периферии на центр. При этом прежняя точка остается на том же самом месте, нисколько не меняясь, и разница между состоянием до посвящения и после посвящения лишь в том, что “до”, точка считала “центром” саму себя, а “после”, узнав об истинном центре, рассталась с этой иллюзией, став сознательным воплощением “не-центра”, а значит, ее “духовное внимание” концентрируется отныне на точке, отличной от нее, запредельной по отношению к ней самой. То же самое справедливо и для 2-го этапа и т.д., поскольку истинный Субъект не двойственен (А-двайтичен), именно его “служителями”, его адептами становятся посвященные и реализовавшие гнозис. Но пределом этого служения является абсолютное само-уничтожение перед ликом Абсолютного (fana’ li-Lahi - “само-погашение в Боге” или fana’ i fana’ - “уничтожение уничтожения”, согласно суфийской терминологии), посредством которого уничтожается двойственность и реализуется принцип Адвайты. 

Что же касается экзотерического знания, то оно представляет объективный гнозис, по законам которого структурируются все объектные уровни Метафизики, кроме “Внешней Мглы”, где нет уже никакого знания и где вообще ничего нет, кроме Мрака и Абсолютного Невежества. Внешнее знание управляет Бытием как бы без его ведома и согласия, без того, чтобы оно инициатически реализовало бы его внутренние возможности. Планеты и звезды, к примеру, сферичны и совершают круговое движение вокруг разнообразных точек-полюсов (солнца, центра Галактики и т.д.), подчиняясь воле этого знания, равно как и люди сообразуют с ним свою этику, эстетику, мораль и даже физиологию, и не подозревая о тайных возможностях “реализации Абсолюта”, заложенных внутри того, что представляется им “очевидным” и как бы само собой разумеющимся. Однако видимая самодостаточность такого объектного знания и его “прочность” является совершенной иллюзией, и если планеты продолжают вращаться, а люди рождаться и умирать, то только за счет инициатических практик, осуществляемых немногими избранными в тайне от людских глаз. Только благодаря реализации Субъекта стоит как Великое здание Метафизики, так и внешнее знание Природы. Как только существа теряют инициацию - колесо закона (Дхарма, согласно индусской терминологии) слетает со своей оси, и то, что казалось столь прочным, рассыпается, как карточный домик, поскольку по отношению к истинному Субъекту вся Метафизика - это не более чем оптическая иллюзия, скрывающая чистую Адвайту Трансцендентного.

Инициацию, которую мы представили в образе мираджа Мухаммада, на самом деле является 2-х этапной только в идеальном случае, т.е. когда 1-й этап реализует полноту Чистого Бытия, а 2-й относит посвящаемого к Абсолютно Иному. На самом же деле внутри Метафизики количество фаз инициации значительно больше, т.к. ее структура является предельно сложной, и между чистым Бытием и какой-то из периферийных точек Онтологии стоят промежуточные модальности, инициация в которых необходима для осуществления реализации Чистого Бытия. Христианские гностики называли эти модальности “места”, , и представляли инициацию как знание “тайного имени” того или иного “места”. С другой стороны, рассматривались этими же гностиками как “эоны”, т.е. временные циклы, что соответствует общеметафизической логике видения онтологического уровня как наличествующего вне пространства и времени или как синтеза пространства и времени, единого эона-места . Тайным именем эона-топоса считалось название центральной точки этой пространственно-временной реальности, изображаемой чаще всего символом круга. Имя этого круга было его центром, а периферия, удаленная от центра на любое радиальное расстояние (множество объектных комбинаций), собственно средой “места”, его “субстанцией”. Знание “имени места” означало “отождествление с тем, кто это имя носит”, т.е. “инициацию в ангельский чин”, “ангело-реализацию”. Собственно такой последовательной “ангело-реализацией” и является вся полная инициация, переводящая посвящаемого из одного плана Метафизики в другой. 

Мы можем обобщить разновидности инициации на базе той традиционной картины, которую мы обрисовали в общих чертах выше, основываясь на данных интегрального адвайто-ведантического индуизма. Логика инициации обратна логике Проявления, и поэтому следует начать с низшего метафизического и онтологического мира, с мира телесного, мира плотных (или грубых) форм. 

Инициация в телесном мире с необходимостью должна быть ориентирована на мир, находящийся над ним, и являющийся его непосредственной причиной, т.к. причина в Метафизике всегда трансцендентна (пускай и относительно!) следствию. Однако такая ориентация не может быть непосредственной, т.е., если какая-то из точек плотного мира возжаждет инициации в мир тонких форм, она никогда не сможет ее осуществить в действительности, т.к. тонкий мир (Бхувас) является принципом всего плотного мира и поэтому “трансцендентен” ему во всех его ипостасях. Это означает, что истинная реализация тонкого мира для сущности, принадлежащей к миру плотных форм, будет означать для нее становление принципом всего плотного мира, т.е. сущность должна рассматриваться тождественной Демиургу материальной Вселенной. Естественно, это было бы абсурдным в случае какой-то частной индивидуальности или вещи. Поэтому инициация в тонкий мир происходит не прямо от плотной формы к тонкой, а опосредованно, через Принцип всех плотных форм, стоящий в центре грубого мира и как таковой замещающий в нем мир тонкий, являясь мостом в него. Именно его частями являются отдельные элементы телесного космоса, которые для того, чтобы изменить свой онтологический статус, должны вначале интегрироваться в этот Принцип, отождествиться с ним. 

Принципом материального космоса является в индуизме Вайшванара, “Все-человек”, тождественный Адаму Кадмону, Ветхому Адаму иудейской традиции. Вайшванара - это одно из имен ведийского бога Агни (“бог огня”), который в свою очередь называется, в отличие от других богов, Богом на Земле. Однако Агни одновременно является и Принципом тонкого мира, Бхувас, что точно соответствует опосредующей роли Вайшванары (ипостаси Агни), который внешне есть центр телесного, а внутренне принадлежит к тонкому, невидимому миру. И здесь существует поразительная параллель с христианской традицией, согласно которой Христос - Агнец (лат. Agnus сравни с индийским “Агни”!) распят на холме Голгофа, имя которого означает “череп” и, считается, что именно на этом холме погребен череп Адама, Ветхого Человека. Сам Христос апостольским богословием определяется как Новый Человек, спасающий Ветхого. Здесь так же как и в индуизме речь идет о начальной инициации, в которой Адам - Все-человек (Вайшванара) служит мостом в Невидимый мир Нового Человека - Агнца- Христа, Бога на Земле (Человека Света - Агни). 

Таким образом, уже первый этап перехода из мира плотных форм в мир тонких форм предполагает 2 инициатических этапа - реализацию центра плотного мира, а через него, и только через него, переход в тонкий мир. И здесь следует обратить внимание на следующую важную деталь в приведенном выше символизме, взятом из индуистской и христианской традиции. В Христианстве Ветхий Человек представлен своим черепом (“голгофа” - череп по-еврейски), т.е. символом Смерти. И этот же символ фигурирует в каноническом изображении Распятого Иисуса Христа под Крестом, что является визуальным аналогом знаменитой догматической формулы: “Смертию смерть поправ”. С другой стороны, ведийский Агни является образом Ямы, Бога Смерти, который во многих отношениях близок к Адаму-Первочеловеку в других родственных индуизму традициях - Йима-первочеловек в зароостризме и Перво-Великан Имир в скандинавских сагах. (Этимологически эти имена - Яма, Йима и Имир - тождественны). Во всем этом нам важно выделить тему смерти как условия перехода в тонкий мир, и именно таков один из ликов Принципа телесного мира, внутри которого посвящаемый обретает истинную жизнь. Эта инициатическая смерть подчеркивается во всех сакральных традициях, и формула “смертию смерть поправ” как нельзя лучше определяет истинный статус того, кто эту инициацию осуществил. И кроме того, смерть есть указание пути к Вайшванаре, к центру плотного мира, и как раз через аскетическое “умерщвление плоти”, т.е. “умерщвление плотной формы” отшельники и святые достигали истинного центра мира - холма, увенчанного спасительным Крестом, на котором был распят Богочеловек. 

Вайшванара имеет и другой лик, выражающийся в космической гармонии, ориентирующей материальную Вселенную. Именно в логике и гармонии космических законов проявляется центральный Субъект плотного мира, его Полюс. На выявлении гармонии вещей в микрокосме и в макрокосме также основывалась инициация в тонкий мир, поскольку понимание этой гармонии приводило к обнаружению Полюса, который символизирует в материальном мире его истинный и сверх-материальный центр. Такой Полюс играет всегда огромную роль в инициации, т.к. именно он определяет ее технику, смысл которой заключается в ориентации существа к центру плотного Бытия - к сердцу в человеке (микрокосме), к северному полюсу на планете, к солнцу в небе дня и к полярной звезде в небе ночи. Именно символом такого центрального места, такого Полюса и является “Рай земной” в различных традициях, “Острова Блаженных” “земля свободная от смерти”, т.е. находящаяся по ту сторону смерти, откуда Адам in illo tempora был изгнан пылающим мечом Архангела. Но следы этого “потерянного рая” сохраняются и впоследствии, проявляясь в гармонии телесного мира, в структуре которого зашифрован путь к спасению через ориентацию на Полюс, символ Рая. Все типы сакральных ориентаций всегда имеют этот инициатический смысл, и всегда содержат в себе эзотерическое измерение, подчас забытое или не понятое представителями экзотеризма. 

Итак, первым уровнем инициации является переход в мир тонких форм через инициатическую смерть в центре телесного мира, на Полюсе. Второй уровень инициации, называемый в индуизме Деваяна или путь богов, заключается в переходе из мира тонких форм (Бхувас) в мир сверх-формального Интеллекта (Свар). Здесь снова мы сталкиваемся с двойным действием - 1) отождествлением с центром тонкого мира и 2) выходом за его верхний предел. Символом Полюса тонкого мира в индуизме является Бог Луны - Сома, и ритуал выпивания напитка с одноименным названием, приготовляемым из Бога Сомы, означал становление Бессмертным. Здесь речь шла уже не о переходе из мира плотных форм (Бхур) в мир жизненных энергий (Бхувас), где “инициатическая смерть” освобождала посвященного от смерти самого этого мира Земли, называемого иногда в Традиции “Могила Духа”, а о выходе вообще за пределы жизни как таковой, всегда имеющей неизбежным коррелятом смерть. Христианская традиция называет этот переход в мир сверх-формального проявления “смертью второй”, т.е. смертью, которой подвержены тонкие формы, будучи далеко не абсолютными по своей природе. К этой тайне пути Богов относятся и слова Христа: “Тот, кто спасет душу свою, тот потеряет ее, тот кто потеряет душу свою меня ради, спасет ея”. И здесь нет никакого парадокса, т.к. переход в сверх-формальный мир означает потерю тонкой формы, т.е. души, и обретение единства с Чистым Интеллектом - Логосом, т.е. спасение того, что являлось центром души, ее внутренним Полюсом. 

С этой фазой обретения Бессмертия связан также символизм Бога Шивы, убивающего бога Любви-Каму. Камой (любовью) называется часто мир тонких форм - “сукшма шарира” (“тел наслаждения”) или “линга шарира” (“эротических форм”), поэтому выход из этого мира означает прекращение эротических вибраций, достижение совершенного Единства, осуществление нераздельного брака души и духа (Логоса). Поэтому Шива называется также Бог-Разрушитель или точнее “Тот, кто разрушает Формы”. Но не следует упускать из виду, что переход осуществляется через центр данного плана, через его Полюс и в этом отношении Шива есть Форма Форм, источник жизни и любви, Шива Натаражда, танцем которого является вся огненная вселенная тонких форм - весь мир Агни. Посмотреть на этот танец собираются все боги Вселенной. 

Но существует и последующая Инициация - инициация Логоса в Чистое Бытие. Здесь речь идет о том, что Традиция называет Черным Солнцем, т.е. тем, что скрыто за сиянием Бодхи на небе сверхформального Проявления. Это Черное Солнце (или Черный Свет) есть центр Белого Света Интеллекта, его Трансцендентный Исток. Оно может быть уподоблено также его Полюсу. Логос должен быть инициирован, посвящен в свою принципиальную причину, которая отлична от чистого факта его наличия, обусловленного не столько Чистым Бытием, сколько Очищенной Природой, Пракрити. Поэтому и Бодхи должен совершить акт самопреодоления, который может быть уподоблен достижению Буддой Нирваны, т.е. выходом за пределы Проявления и его субстанциального природного Принципа. 

Но и это не является окончательной инициацией, т.к. последняя Трансцендентная Инициация осуществляется на уровне Чистого Бытия, Черного Солнца, и является апофеозом преодоления, переводя Чистое Бытие в Абсолютно Иное, которое есть Истинный Субъект или Сверх-субъект, Парам-атман. 

С позиций гнозиса, эти уровни инициации можно представить как познание различных тайных имен священных метафизических модальностей, вплоть до парадоксального имени Невыразимого, ооооооооо, которого не знает даже Чистое Бытие (Сат), но которое оно может познать в уникальном героическом действии - последней инициации. 

Заканчивая общее рассмотрение этой темы, следует заметить, что практика истинной инициации предполагает изначально трансцендентно ориентированный импульс, который, будучи достаточно сильным, должен подталкивать посвящаемого к осуществлению всей цепи посвящений, включая саму Трансцендентную Инициацию в Иное. Более того, только трансцендентная ориентация делает возможной реальность посвящения, т.к. Субъект, реализуемый в нем, никогда не может быть достигнут как нечто утвердительное и четкое - всякий раз, ускользая от взыскующих его и уводя их к бесконечности Абсолюта. Поэтому лишь воля к преодолению является содержанием подлинной инициации и подлинного гнозиса, что исключает возможность окончить инициатический процесс в рамках Онтологии и Метафизики, с одной стороны, а с другой стороны, открывает путь даже ничтожным пылинкам предельной периферии низшего материального и грубого мира к истинному стяжанию трансцендентной славы Абсолютно Иного. Согласно даосам, “Дао есть даже в мельчайшей крупице песка”, но чтобы познать его эта крупица должна проделать гигантский инициатический путь через всю бездну миров, через Бытие и через Небытие, к Нереальному Абсолюту, который и так парадоксальным, апофатическим образом присутствует в ней, в ее сокровенном, внутреннем и непознаваемом “Я”. 



Глава VII. СИМВОЛИЗМ В ТРАДИЦИИ
Метафизическая логика Традиции определяет сам метод познания, равно как и инициации. Основным и центральным элементом гностической и инициатической практики является “символ”. “Символ” - этимологически означает “приведение к Единству”, т.е. “приведение вещи к ее сущности”. Можно также сказать, что идея “символа” - это идея трансценденталистского отношения к реальности, которая и в целом и в своих деталях является не самоотождеством, а лишь указанием на нечто иное, нежели она сама. 

Под символом Традиция понимает не некоторый специальный предмет, призванный служить отличительным знаком, но всякую вещь вообще. Однако, несмотря на то, что всякая вещь может служить символом запредельной по отношению к ней модальности, как правило, наиболее употребительными бывают те вещи, которые являются самыми простыми и связанными с идеей центра, Полюса данного уровня. В принципе, предельно простые символы и символы Полюса, в конечном счете, совпадают, т.к. наиболее простой является центральная фигура конкретного метафизического плана, и, наоборот, наиболее центральной - наиболее простая. В этом проявляется основополагающая логика инициации, всегда состоящей из двух этапов - 1) реализация центра данного плана; 2) выход через этот центр в иной план. Также и символ вообще, указуя на иной, по отношению к данному, уровень, несет в себе два смысла - 1) обозначает центр и 2) то, что находится за ним. Иными словами, даже представляя некую не-центральную реальность, принадлежащую, однако, к другому модусу Онтологии или Метафизики, нельзя миновать некоторое соотношение с полярным символизмом, т.к. все выходящее за данный модус реальности соприкасается с этим модусом через его центр, сквозь который проходит великая ось мира. Итак, 2 аспекта символа как такового могут быть соотнесены с предельно центральной точкой данности и через нее с плоскостями иного. 

Исходя из этой логики, можно утверждать, что весь конкретный план реальности, есть развернутый символ его центра, его Полюса. Однако, чем проще качество элементов этого плана, тем ближе они располагаются к Полюсу. Это можно увидеть даже в самих природных условиях земных полюсов - где, в отличие от средних широт, царят законы простоты и ясности - белые льды, синее небо и красное солнце, где крайне редки сложные, комбинированные формы и существа. Следует, однако, всегда учитывать возможную сложность и многоступенчатость самого полярного символизма. Полюс планеты указывает на полюс планетарной системы-солнце, а само солнце указывает на полюс галактики и т.д. При этом важно учитывать, что истинный полюс плотного мира (а именно о нем в данном примере идет речь) не принадлежит, строго говоря, этому миру - равно как и математическая точка, будучи составляющим элементом плоскости не имеет площади (т.е. качества, определяющего плоскость), или иными словами, этого полюса нет нигде, он сам принадлежит миру Принципа, и все существующие полюса являются лишь символами этого Истинного Полюса. 

Тот же порядок рассуждений применим к иным мирам, т.к. все в Онтологии и Метафизике является не более чем символом, указующим на Абсолютно Иное, на Чисто Транцендентное. Так, мир тонких форм (Бхувас) есть развернутый символ его центра, который чаще всего в индуизме (да и в других традициях) представляется Мировым Яйцом, или Яйцом Брахмы . Это Яйцо часто изображается плавающим на поверхности мировых вод, что подчеркивает его фиксированность в мире вибраций и динамики тонких сил, столь характерных для гуны раджас (гуны среднего мира, Бхувас). Можно также сказать, что, если плотный мир (Бхур) символизирует пространственный полюс, то тонкий мир (Бхувас) - временной полюс, в полном согласии с характеристикой двух гун, лежащих в субстанцианальной основе двух нижних миров Трибхуваны: тамас - (гуна Бхур) означает инерцию и неподвижность, а раджас (гуна Бхувас) - подвижность и быстроту. 

Что же касается полюса времени (т.е. Яйца Брахмы), то он тождественен точке вечности или тому сакральному “месту”, где боги Вселенной пьют сок сомы, Амриту, напиток Бессмертия. Это - начало мира Неба (Свар), т.е. мира, основанного на субстанции гуны саттва. Сам мир Свар - это сущностно мир вне пространства и вне времени (или других типов длительности). Но именно его символизируют в различных аспектах два низших мира: один - имитируя материально фиксированность Духа, другой - психически - его быстроту. 

Но и в мире Свар есть символизирующее и символизируемое. Символизирующее здесь - это полнота духовного интеллектуального Света, заполняющего Небо, а символизируемое - это темный свет Чистого Бытия, Полюс Неба, которому поклоняются и которого славят небесные сущности - гандхарвы в индуизме, ангелы в христианстве, исламе и иудаизме и т.д. 

Однако и Чистое Бытие (Сат), будучи первым онтологическим Принципом, есть ничто иное как символ, символ Трансцендентного, Нереального Абсолюта, Абсолютно Иного. Причем здесь зазор между символизируемым и символизирующим метафизически является наибольшим, т.к. между Чистым Бытием и Абсолютно Иным, которое оно символизирует, лежит непроходимая, гигантская бездна Небытия. 

Таким образом, в конечном счете, весь многосложный символизм реальности прямо или косвенно указывает на Абсолютно Трансцендентное. В принципе, логика символизма может быть сформулирована следующим образом: никакая вещь, включая Чистое Бытие, не равна сама себе, т.к. она несет в себе, дополнительно к имманентному самотождеству, еще и указание на иное, нежели она, причем на просто на количественно другое (но принадлежащее к тому же уровню), но на качественно иное, превосходящее не только саму форму вещи, но и весь уровень ее онтологической подоплеки. Идея символа проявляется в формуле: “Вещь = Вещь + Нечто Еще”, т.е. в формуле нетождества реальности самой себе. Брахманическая традиция Индии выражает это во фразе: “Я есть То” (имеется в виде не-Это),- фразе, фундаментальной и принципиальной для всего индуистского мировоззрения, и вообще для всего традиционного метафизического мировоззрения в целом. Этот же принцип трансцендентности в христианстве запечатлен в евангельской истине: “Царство мое не от мира сего”, а в греческой традиции - в знаменитых словах Пиндара: “Ни суiей, ни морем не сможешь ты найти дорогу к гиперборейцам”. 

Сфера символов столь же велика, как и вся реальность, однако, будучи лишь развертыванием символизма Полюса, она однозначно центростремительна в отличии от реальности, которая сама в себе несет и центростремительные и центробежные тенденции. В символе реализуется переход от количества к качеству, от множественности к единству, от периферии к центру. Поэтому можно сказать, что, несмотря на всю необъятность возможного символизма, в нем наличествует (и определяет его) логика упрощения реальности, сведения ее к ее единому Полюсу. Это означает, что существуют такие символы, которые являются основополагающими, и именно к ним сводятся и из них проистекают все остальные более сложные и развернутые варианты. 

Наиболее фундаментальными и изначальными символами являются символы центра, периферии и линии их соединяющей (т.е. луча или отрезка). Метафизически им соответствуют определения: Иное, Это и Путь (от Этого к Иному и от Иного к Этому). Геометрически - точка, окружность и радиус. В сакральной лингвистике: гласные А - V(O) - I. В ряду чисел: 1, 2 и 3 или 0, 2 и 1 (в зависимости от ряда /I/ или /II/). Алхимический символизм определяет их как Серу, Ртуть и Соль, а индуиская традиция - как Вишну, Брахма и Шива и т.д. 

Геометрическое представление является наиболее наглядным из всех: 

В сущности, все фигуры телесного мира состоят из модификаций этих трех составляющих. Однако их значение фундаментально и для всей структуры Проявленности.

Точка - основа пространства. Но она не дана сама в себе эмпирически. Ее развитием является континуальность окружности, таким образом, что субстанция Проявленности континуальна и округла. (Здесь уместно вспомнить о платоновском представлении Вселенской Души как сферы). Таким образом, телесное (а также тонкое) бытие дается существам, в нем обитающим, всегда как континуальность и периферия, т.к. дисконтинуальность все порождающей точки делает ее вынесенной за предел - отсутствующей в некотором смысле. Если бы имманентное бытие было бы самодостаточным и самотождественным (что является само по себе метафизически абсурдным допущением), его высшим и основным символом был бы круг без центра, а его геометрическим содержанием - совокупность самых разнообразных дуг. Но поскольку это не так, имманентная периферия континуальной окружности полагает в своем истоке нечто иное, нежели она сама, т.е. дисконтинуальную точку Полюса. Но коль скоро эта точка “положена” (пусть идеально или теоретически), возникает совершенно новое геометрическое (и онтологическое) явление: радиус, отрезок прямой или луча, отмечающий ориентацию континуальной периферии к этой пред-“положенной” центральной точке. Без этого пред-положения о “несуществующем” имманентным образом центре прямая или радиус просто не могут появиться. С другой стороны, радиус, проведенный от центра на какое-то расстояние, образует другую точку, вращение которой вокруг полюса, порождает саму окружность. 

Мы можем рассмотреть геометрический символизм точки, окружности и радиуса, как со стороны периферии (радиус возникакет из потребности окружности в центре), так и стороны центра (радиус возникает как средство центра для создания периферии). Таким образом эти три фигуры - точка, окружность и луч (радиус) - фактически заключают в себе архетип всякого онтологического явления как проявленного, так и принципиального. В мире непроявленных принципов мы можем соотнести символ окружности (вместе с центром и радиусом) с самим Чистым Бытием или, точнее, с его изначальной троичностью - Сат-Чит-Ананда. Здесь Сат (Само Бытие) - это центр, Чит (Мысль) - Радиус, а Ананда (Красота) - окружность. 

В Пракрити эти три символа соответствуют трем гунам: саттва - точка, раджас - прямая, тамас - окружность. В мире Свар: точка - содержание Бодхи (Интеллекта), радиус - сам Бодхи, окружность - совокупность интеллектуальных потенций (или “Верхние Воды” Библии). В мире Бхувас, точка - Яйцо Брамы, луч (радиус) - сама дживатма или живая душа (живое “Я”), а окружность - Прана, энергия, являющаяся субстанцией тонкого мира. И, наконец, в мире Бхур точка - это Полюс , Вайшванара; Радиус - тела или плотные формы (индивидуумы трех царств - “минерального”, “растительного” и “животного” - как называла их герметическая традиция), а окружность - материя телесного мира, количественная материя - Materia signatae quantitae. 

К этим трем принципиальным элементам всякого символизма можно свести всю совокупность возможных комбинаций - фигура круга с центром и радиусом или диаметром (как геометрическое выражение этой идеи) является самым универсальным и самым изначальным из символов. Все, связанное с прямой линией (радиус), таким образом, в символическом комплексе, приобретает характер связи, срединности, соединения. Все, связанное с кривой, напротив, символизирует удаленность от Принципа, отъединенность, дальность. Что же касается точки, то чаще всего она не выступает в символизме самостоятельно и как бы, скрывается за символом прямого луча, противостоящего кривой периферии. И это совершенно логично, т.к. Полюс всегда трасцендентен и проявляется только косвенно, через нечто отличное от себя самого. В этой перспективе можно сказать, что в рамках Проявленного Бытия, т.е. Трибхуваны, точке соответствует само Небо, сверх-формальная манифестация (в буддистской доктрине это называется “арупа-лока”, “беcформенный мир”, что подчеркивает отсутствие формы - подобно тому, как точка Полюса отсутствует в плоскости); радиус - Атмосфере, Бхувас, а Окружность - Бхур, Земле. Здесь промежуточный мир соотносится с линией радиуса, который служит мостом между Небом и Землей. Промежуточный характер символа радиуса проявляется еще и в том, что, взятый отдельно, он представляет собой отрезок прямой \ или --, т.е. часть линии, ограниченную с двух сторон - один конец соответствует центру, другой - периферии. Итак, окружность , радиус \ и . точка описывают полноту метафизических возможностей на геометрическом визуальном уровне. 

Следует заметить, однако, что, строго говоря, эти элементы действительно применимы лишь к описанию двух низших миров - Бхувас и Бхур, тогда как в интеллектуальном мире и в области непроявленных Принципов мы можем говорить лишь об аналогии, и особенно по той причине, что периферия в этих высших метафизических регионах никогда не действительна, а это означает, что точнее всего было бы представить “фигуры” этих сфер как точки, содержащие в себе окружность и радиус лишь как возможность. Хотя, естественно, эти точки - Чистого Бытия, Принципиальной Природы и Перво-Интеллекта качественно настолько различаются между собой, что онтологическое “расстояние”, отделяющее их друг от друга, намного превышает “длину” символического радиуса какой угодно внутри-онтологической окружности. Кроме того, фигура окружности, точки и радиуса - это форма даже в сверх-геометрическом смысле, поэтому она может быть применима лишь к миру форм (т.е. к Атмосфере и Земле, Бхувас и Бхур). И более того, эта форма тождественна самой Форме Форм, принципу всего Формального Проявления. И тем не менее, мы можем говорить, отталкиваясь от этого символизма, и о высших сверх-формальных уровнях, при том условии, что мы отдаем себе отчет в ограниченности такого уподобления, в его “аналогизме”. Поэтому там, где ниже речь пойдет о перспективе “внутрипериферийной”, свойственной взгляду, ограниченному только областью одной окружности, следует относить это, в первую очередь, именно к двум низшим мирам Трибхуваны, где такая иллюзия отдельности периферии действительно может и должна наличествовать, т.е. радиальное расстояние здесь не только принципиально и потенциально, но и действительно. 

Первым усложнением нашего примордиального символического комплекса будет рассмотрение отрезка: центр-периферия в удвоенном виде, т.е. как диаметра. Фигура, полученная таким образом, ничего не меняя в качестве и форме элементов, тем не менее дает нам новый образ - или , несущий в себе дополнительные оттенки. Здесь мы уже имеем дело не только с чисто метафизическими категориями - центр, периферия и связь между ними, - взятыми одновременно и принципиально, но с их развитием, т.к. в новом символе уже намечены не 1, а 2 точки периферии (окружности), причем противоположные относительно центра. Это означает, что мы переходим от рассмотрения обязательного и прямого соотношения любой точки окружности с ее полюсом, к особой окружности, на которой выделены две разные точки, находящиеся друг с другом в отношениях противопоставленности. Этот символ или может быть рассмотрен как развертывание идеи порождения центром периферии и возврата периферии к центру: в таком случае одна половина диаметра будет означать порождение, а вторая - возврат, при том, что полуокружности, полученные посредством диаметра из единой окружности, отождествятся с самим процессом развития. Развитие здесь представляется в виде полуокружностей ( и ), поскольку оно никогда не является строго говоря замкнутым, т.е. бесконечным. Его конец и его начало никогда не совпадают друг с другом. Это можно описать символически как результат воздействия радиуса на псевдо-замкнутость окружности - этот радиус как бы размыкает окружность, делает из нее дугу - ( или ), утверждая самим фактом своего наличия верховенство центра. Иными словами, знак или есть удвоение знака , или , т.е. символа возникновения периферии из центра (начало и продолжение) и нового поглощения центром периферии . Здесь следует особенно подчеркнуть, что окружность в реальности не только не замкнута, но точки ее начала и конца противоположны в рамках периода развития. Этому соответствует векторная разнонаправленность 2-х половин диаметра в нашем символе, т.е. противоположность радиуса “порождения” и радиуса “возврата” ( или ). Точка окружности, находящаяся на конце радиуса порождения качественно наиболее “близка” к точке центра - она является ее “образом и подобием”. И напротив, точка окружности, лежащая на конце радиуса “возврата”, качественно наиболее “далека” от точки центра, т.к. развитие, рассматриваемое само по себе и без прямой корреляции с Полюсом (т.е. развитие “автономное” , не совпадающее ни с “порождением”, истоком, ни с “возвратом” к истоку), имеет только одну перспективу - перспективу упадка, деградации и инволюции, которые возрастают по мере удаления периферии уже не от центра, но от точки периферии, непосредственно “порожденной” центром, т.е. от верхней точки окружности на пересечении ее с диаметром.

Такая форма символа не случайно предполагает удвоение полуокружности ( , = ). Дело в том, что всякое развитие - относительно, с метафизической точки зрения, и поэтому, несмотря на необходимость рассматривать его как упадок, в перспективе, свойственной самой периферии, в этом же развитии должно наличествовать и нечто, компенсирующее, уравновешивающее деградационный характер процесса. Так вторая половина окружности, разделенной диаметром или , должна символизировать тождественное развитие периферии, только взятое в противоположном направлении. Если в первой половине верхний радиус был радиусом “порождения” и “нижний” - возврата, то во второй полуокружности перспектива переворачивается, и радиус “возврата” переходит в радиус “порождения” и наоборот. Этот параллелизм метафизически необходим, т.к. на перспективу “внутрипериферийную” всегда накладывается перспектива “полярная”, образуя тот комплекс сочетания континуального (непрерывного) - чистая периферия - и дисконтинуального (прерывного) - свойство Полюса - который характеризует большинство метафизических и все онтологические уровни. 

Континуальное - это имманентное взятое в самом себе, как бы вне какой-либо связи с Трансцендентным Истоком. Поэтому наиболее абсолютной непрерывностью в рамках Онтологии обладает Пракрити, Природа. Это подчеркнуто и в самом термине “гуна”, характеризующем эту Универсальную Природу, т.к. санкритское “гуна” дословно означает “натяжение”, и иногда Веданта рассматривает все три мира Трибхуваны, т.е. Универсальной Проявленности, как три степени натяжения одной и той же нити или ткани : тамас и мир Бхур - предельно тугое натяжение, раджас - мир Бхувас - ослабленное натяжение, и, наконец, саттва - мир Свар - полное отсутствие инерциального сопротивления субстанции, незакрепленная и ничем не связанная нить (к этому, кстати, относится и евангельское высказывание - “Дух Божий веет, где хочет”). Но во всем этом важно подчеркнуть непрерывность трех миров по отношению друг к другу, что и делает возможным их претворение один в другой (конверсию), о которой Пураны говорят: “И превратил Творец тамас в раджас, а раджас в саттву”. Мы можем охарактеризовать природную непрерывность как свойство “внутрипериферийной” перспективы, т.к. Природа-Пракрити и есть в Онтологии периферия по преимуществу. Это свойство континуальности особенно разбиралось герметической традицией, основывавшей на нем фундаментальные практики внутриприприродных превращений - трансубстанциаций. Не даром основная задача алхимии формулируется следующим образом: “Сделать фиксированное летучим, а летучее фиксированным”, т.е. за счет перефирийной гомогенности Природы превратить “худшее в лучшее”, “свинец в золото” и т.д. 

С другой стороны, прерывность - это свойство центра, точки. Именно благодаря ей в Онтологии утверждается превосходство Трансцендентного. Прерывность показывает несамодостаточность Проявленного, его ограниченность. Она негативным образом открывает Иное по отношению к данному, т.к. в этой прерывности, в разрыве однородного плана выявляется влияние качественно потустороннего. Поэтому дисконтинуальность есть отражение полярной перспективы, т.е. сугубо метафизической и не периферийной. Если “Natura non facet saltus” сама по себе, как говорили схоласты, то под влиянием своего Трансцендентного Истока она вынуждена “facere saltus volens nolens”. И поэтому в реальности окружность никогда не замыкается сама на себя, а переходит в некоторой точке в типологически подобную, но не тождественную ей окружность, образуя пространственную спираль, чья плоскостная проекция может породить впечатление замкнутости. Эта идея необходимой прерывности онтологических уровней, свойственной им в силу “трансцендентного влияния”, а не сама по себе, ясно выражена в таком варианте нашего символа или : или . Здесь особенно подчеркивается идея разрыва, наличествующего между последней точкой деградировавшей периферии и лучом “возврата”, служащего одновременно лучом нового “порождения”. Эта прерывность подчеркивает, что сущность возврата периферии к центру состоит в ее полном прекращении быть периферией, т.е. в ее само-отрицании таким образом, что отсутствие точки между концом дуги и концом радиуса, разрыв сам по себе, и есть апофатическое возвращение к центру, осуществляющееся дисконтинуально. Иными словами, здесь к центру возвращается не точка окружности, а отсутствие точки окружности, т.к. сама по себе окружность есть уже отрицание единства центра, а отрицание отрицания просто воз вращает нас к тому же утверждению, которое отрицалось в периферии, т.е. к Полюсу. 

Таким образом, в нашем символе , или в его варианте - синтезированы идеи всякого развития как полярного, так и периферийного, что делает этот символ одним из наиболее фундаментальных в Традиции. 

Постепенно простота и этого символа усложняется. Возможность расположить его вертикально и горизонтально порождает два знака и , наложение которых друг на друга + = дает так называемый “кельтский крест”. Далее мы можем продолжать усложнять эту фигуру, вращая “кельтский крест” вокруг его центра, , и т.д. Но можем, напротив, брать отдельные его элементы в различных сочетаниях + без , или или или и далее , , , , и т.д. В принципе, и количественное усложнение и дробление на составляющие элементы - это два параллельных и однородных действия, не противоположных, а, напротив, взаимосвязанных и одинаковым образом уводящих от изначальной метафизической простоты и единства Перво-символа, символа по преимуществу. 

Из этих усложненных элементов складываются все существующие предметы, а наиболее сущностные их комбинации составляют то, что индуизм называет “янтра”, т.е. “священная идеограмма”, одной из наиболее известных форм которой является традиционный алфавит и способ написания цифр. 

Традиционное сознание видит символы повсюду: солнце - круг, ствол дерева - радиус, свод неба - разомкнутая дуга, полярная звезда - точка и т.д. В некотором смысле, это сознание “читает” природу как священную книгу, буквы-символы которой, однако, надо вырвать из “мрака” и “псевдо-хаоса” материальных усложненных оболочек, затемняющих их абсолютную ясность и иероглифичность. 

Но символическое отношение распространяется и на другие сферы, нежели сфера зрительных образов. Та же логика характерна и для звукового символизма, а также для символизма запаха, вкуса, ощущения и т.д. Все частные модальности восприятия являются лишь спецификациями единства формы восприятия - манаса, для плотного мира, виджнаны - для тонкого, Бодхи для небесного мира причин и т.д. И это происхождение всех видов символизма из единого Истока, Полюса - Логоса, также является символом, но уже символом метафизическим - Универсальной Гармонией, которая символизирует собой абсолютное совершенство Иного, Запредельного Принципа. 



Глава VIII. КРЕСТ И СЛОГ “ОМ” В ТРИБХУВАНЕ
Для того, что полнее показать универсальность Перво-символа, о котором речь шла выше, покажем несколько его форм, составляющих наиболее изначальные иероглифы Традиции. В этом мы ограничимся только сферой Проявленного, т.е. Трибхуваной. 

В самом строгом смысле символ или “кельтский крест”, как развитие символа следует соотнести со средним миром Трибхуваны - с миром Бхувас, в котором наличествуют и периферийные и полярные элементы в более или менее равновесном состоянии, тогда как в двух других мирах преобладает либо полярность (Свар), либо периферийность (Бхур). Эта идея позволяет нам понять содержание многих священных текстов, в которых речь идет обо всем, связанном с колесами и близкими им образами - колесницами, дисками, кругами, лабиринтами и т.д. Как правило, они относятся именно к среднему, тонкому миру и описывают его различные аспекты. Часто сюжеты Колеса ( ) связаны также с темой огня, огненности - колесница Агни, огненная колесница пророка Илии и т.д., что прекрасно согласуется с определением тонкого мира - как огненного, светового, как состояния “Теджаса”, согласно йогической теории, т.е. “огненного состояния”. Отсюда связь созвездия Большой Медведицы ( часто называемой “Колесницей” в древних астрономических традициях) с огненным началом в египетской, а позднее герметической астрологии. Кроме того, существует тесная связь между этим тонким уровнем Онтологии и самой жизнью: Яйцо Брахмы - центр Колеса - называется также “дживагана”, т.е. “жизненный синтез”, т.к., по мнению индуистской традиции, там сосредотачиваются зародыши (“пинда”) индивидуальных жизней, индивидуальных душ, а само Яйцо Брахмы часто носит имя Золотого Зародыша (“Хиранья гарбха”). Здесь можно вспомнить и форму иудейского эзотеризма, называемого Меркаба-гнозис, т.е. дословно “гнозис Колесницы”, а также мир Колес (Офаним) из видения Иезикиля, а кроме того, Малую и Большую Колесницу (Хинаяна и Махаяна) Буддистского учения. Все эти сюжеты логически связаны между собой, и к ним же следует отнести тематику “восхождения на небеса в теле”, которая также является ярким образом все-побеждающей огненной жизни в царстве Атмосферы. Библейский Енох, о котором говорится, что “Бог взял его”, прожил 365 лет на Земле, тогда как Брахма в индуистском мире сидел внутри Яйца 365 дней. И тот и другой сюжет имеет прямое отношение к нашему символу круга или колеса, в данном случае отождествляемому с полнотой всего года или всего цикла, т.е. с полнотой всей жизни, всегда превосходящей любую из своих частей, ограниченных смертью. В герметическом символизме, знак относится к растительному “царству” - среднему между минеральным и животным, и его зеленый цвет есть цвет жизни по преимуществу. И сама герметическая традиция, в основном исследующая именно этот средний мир - Атмосферу, считает своей центральной священной заповедью “Изумрудную скрижаль” Гермеса Трисмегиста, а цвет изумруда, как известно , зеленый. Сам Гермес как греческий Бог-посланник также однозначно соотносится со средним миром, расположенном между Землей людей и Небом Богов; поэтому Гермес носит имя “Психопомп”, т.е. “водитель душ”. 

Итак, символ более всего характеризует средний мир. В этом случае мы можем представить мир неба (Свар) как “свободный” (пускай и относительно) от перbферии, т.е. как крест + . Четыре луча, скрещиваясь, намечают точку центра, Полюс, а периферия, к которой тянутся лучи здесь отсутствуют. Этот знак креста может называться в традиции также - “4 реки Небесного Рая”, протекающих в обители тех, кто достиг Бессмертия, но уже не в мире жизни, а за ее пределами, преодолев “Смерть Вторую”. На этом фундаментальном символе Креста основываются многие догматические и ритуальные принципы христианской традиции, и сам этот символ стал священным синонимом христианства - синтезом учения об истинном Бессмертии через Слово Божье. Важно заметить, что мир Свар в индуизме - это “местопребывание” Бодхи - Перво-интеллекта, строго тождественного Логосу - Слову христианской традиции. Поэтому сочетание Воплощенного Слова, Иисуса Христа, с символом Креста не является только историческим совпадением. Это - отражение в истории метафизической и онтологической истины, свидетельствующее, помимо всего прочего, о подлинности и священной обоснованности христианской традиции. 

С другой стороны, нижний мир, мир Земли, по отношению к Атмосфере, должен, напротив, подчеркивать свою периферийность и удаленность от полюса. Можно отразить это в символе без центра. И действительно, древние традиции всегда представляли Землю в виде круга или блюда, окруженного со всех сторон водой океана. Но чаще всего встречается иное развитие символа для обозначения нижнего мира. Максимальная “удаленность” от полюса может быть символически представлена как “уменьшение кривизны окружности, стремящейся стать прямой”, т.к. чем больше радиальное расстояние, тем меньше кривизна. Графически можно представить это так. - Символ равнозначен символу , где подчеркивается “сезонное” деление периферии - аналогичное делению годового цикла. Выпрямление окружности при символическом увеличении длины радиуса тогда может быть изображено как или . Так решается герметическая проблема “квадратуры круга”, т.е. перехода тонкого мира (круга) к плотному, чьим наиболее распространенным символом является как раз квадрат ( ) или . Можно сказать, что квадрат является символом периферии по преимуществу и поэтому одним из наиболее древних и универсальных иероглифов, обозначающих Землю, Мать-Землю. Если внутри квадрата наличествует Крест или эквивалентный символ полюса , то эта земля может быть отождествлена с “Земным раем”, в отличии от “Небесного Рая” или “Царства Небесного”, символизируемого простым Крестом + . Если же квадрат берется сам по себе, то он относится к “совершенной периферии” и в этом случае обозначает “материю” или “субстанцию”, т.е. “нижние воды”, еще не получившие никакой формы. Характерно, что древнейшие иероглифы, в частности, шумерские, воду или мировой океан обозначают именно знаком , но также и ~~~~ . При этом звучание этих слов чаще всего содержит основную гласную “М”, звук, с которым у большинства народов земли начинается слово “Мать”. В древне-еврейском алфавите буква “М” так и пишется ОО, а латинское и греческое М или М - с очевидностью происходит от иероглифа воды, т.е. ~~~~ . Важно также обратить внимание на саму идею прямой линии как максимальной периферии, и при этом прямая видится “бесконечой”, а точнее, неопределенно длинной. Такая периферийная прямая преимущественно горизонтальна. Прямая радиуса, напротив, ограничена (она, как правило, - отрезок) и всегда вертикальна, по меньшей мере, относительно периферии. Отсюда частный и земной смысл символа Креста (в отличии от небесного и универсального), представляющего пересечение горизонтальной периферии с вертикальным радиусом. Этот смысл догматически соответствует человеческой природе Христа. 

Итак, мы можем распределить наши производные символы по трем мирам: Свар = + , Бхувас = ООО, Бхур = ООО или ООО, или ООО, или ~~~~ . Рассмотрение символических комплексов, связанных с этими фундаментальными представлениями, позволит лучше понять различные аспекты традиционных учений, а также логику формирования священных алфавитов древности. 

Теперь обратимся к священному в индуизме слогу “ОМ”, в котором, по утверждению Брахман, содержится синтез космического знания, т.е. “шифр” всей Трибхуваны. Это слово состоит из трех букв AVM, и было бы вполне естественно, чтобы каждая из них соотносилась с одним из миров. Это соотношение таково: А-Бхур, U-Бхувас, а М-Свар. В таком видении этого символа мы начинаем с периферии и движемся к центру. Иными словами , такой порядок отождествления соответствует инициации, т.е. возврату к истоку, к Полюсу. Этому представлению соответствуют и графические элементы написания слова ОМ ОООО . Горизонтальная черта (---) - это мир Земли, периферии. Тройная спираль “Колеса” - мир Атмосферы (ООО), где развернутое в мире Бхур Бытие сворачивается к своему центру. И наконец, точка (.) обозначает мир Свар - Мир Логоса, 1-го Интеллекта. 

Такая инициатическая логика звуков A-U-M в слоге “ОМ” отличается от триады гласных A-U-I, о которой мы говорили как об изначальной тройственности, т.к. в триаде A-U-I A - соответствует точке (центру), U (или О) - периферии (окружности), а I - радиусу или среднему миру. В этой триаде подчеркивается логика Проявления, и первая гласная A соотносится с Принципом, от которого постепенно удаляется Бытие, а не с пределом этого удаления, являющимся “первым” (A), т.е. наиболее имманентным, наиболее близким к тому, что ищет возврата к Истоку, как это происходит в инициатическом символе “ОМ”. Этому соответствует и сама “механика” произнесения этого слога, представляющего собой “вдыхание”, вбирание внутрь воздуха при произношении, что соотносится с углублением в Принцип, с “возвратом” от Проявления к Непроявленности.

В иероглифе ОМ ООО важно также графическое отражение нахождения мира Бхувас под чертой мира Бхур, хотя онтологически очевидно, что именно Бхувас, являющийся непосредственным принципом мира Бхур, обладает совершенным превосходством по отношению к Бхур и должен был бы стоять над ним. Такое иероглифическое изображение, тем не менее, не является ни случайным, ни искаженным, т.к. во многих традициях мы находим аналогичное расположение посмертного мира - мира перевоплощенных душ под землей, т.е. ниже горизонтальной плоскости. К этому относится и такое характерное выражение как “погрузиться в Меркабу”, “утонуть в Меркабе” в иудейском гнозисе, описывающее состояние инициатического погружения в тонкий мир. Здесь не следует видеть ничего “инфернального” и адского в прямом смысле этого слова, т.к. речь идет о скрытости, невидимости тонкого мира, который расположен за завесой материального и плотного, спрятан за ней. В этом случае расположение мира мертвых внизу, под землей также указывает на” внутренность” тонкого мира, на его расположенность в глубинах материально проявленных существ, на дне их сердец. Поэтому спуститься в мир мертвых, под землю, инициатически означает погрузиться во внутренние сферы, вглубь души, которая скрыта в обыденности под множеством внешних и плотных личин. С этим сюжетом связаны также традиционные истории о подземных городах, где живут бессмертные и избранные нации, истинные правители мира. Эти подземные посвятительные центры символически соответствуют скрытому миру души или сердца, и поэтому не противоположны, а тождественны таким священным образам как “небесный Иерусалим” в христианстве или “Солнечная Крепость”, “Гелиополис”, герметиков. 

Слог ОМ или AUM может быть, все же, рассмотрен и с точки зрения Проявления. В этом случае звук A будет соответствовать Небу или центру - точке, звук U - промежуточному, среднему миру и спирали, а звук M - плотному миру, периферии и горизонтальной линии. Этот, обратный вышеразобранному, порядок сопоставления элементов слога “ОМ” с тремя мирами во многих отношениях соответствует формуле Христа в “откровении Св. Иоанна Богослова”: “Азъ есмь Альфа и Омега, начало и конец”. Греческая Альфа ООО означает Начало (как и A в слоге AUM), а Омега ООО - Конец. Здесь крайне интересно проследить связь между двумя последними составляющими слога “ОМ” - U и M и названием греческой буквы ООО - “О-Мега”. Лингвистически между гласными звуками U и O существует фонетическая близость; в некоторых языках, в частности, в арабском, эти два звука вообще не различаются. Таким образом UM = ОМ, и можно сказать, что в паре Альфа и Омега, во втором члене может содержаться сразу 2 фонетические концепции. Эта лингвистическая идея подтверждается еще и тем, что звук M в санскрите - это не столько самостоятельный согласный, сколько “нозализация гласного”, а, следовательно, его иногда можно рассматривать как продолжение предыдущего звука или его завершение. Сюда же следует добавить и явный графический параллелизм между тройной спиралью “среднего мира” в иероглифе ОМ ООО и двойной спиралью прописной греческой ООО омеги, тогда как заглавная “омега” ООО по форме, напротив, близка к еврейском букве “мем” ООО. В данном случае еврейская “мем” - иероглифический аналог горизонтальной черты ---, как мы показали выше, а значит, в своей сущности Омега (или Конец) в христианской формуле может быть рассмотрена как символический аналог двух нижних миров - Земли и Атмосферы, представленных в одном из возможных толкований сакрального слога ОМ, как две последние буквы и соответствующие им символически (но не прямо) элементы графического написания ООО и ---.

Теперь мы можем сопоставить развитие символа “кельтского креста” в Трибхуване с соответствующим развитием символа ОМ. 

Небо Крест ОМ По логике проявления /Свар/ Атмосфера /Бхувас/ 

Земля /Бхур/ - включая Воду 

Надо помнить, однако, что, согласно логике инициации, соответствие звуков в слоге AUM будет обратным. 

Таким образом мы получили ряд символов, которые являются фундаментальными для многих священных традиций и из которых прямо или косвенно развились целые инициатические учения с особой логикой ритуалов, практик, текстов и сопровождающих мифов и легенд. 



Глава IX. КОСМИЧЕСКИЕ ЦИКЛЫ
Символ oкружности, радиуса и центра, который мы определили как центральный по отношению ко всему традиционному символическому комплексу, может быть применен и к довольно узкой области Метафизики, каковой является область циклов Проявления. Циклы сами в себе относятся исключительно к двум низшим мирам Проявленности, подверженным в той или иной степени модусу длительности. В высших же сферах, начиная с духовного “причинного” неба Свар, о цикле в полном смысле слова речи идти не может, т.к. область периферии (в рамках которой только и возможно всерьез говорить о циклах) там почти полностью лишена иллюзии самостоятельности, и поэтому всякое развитие осуществляется только в метафизических терминах: Появление - Исчезновение, без всякого промежуточного содержания, составляющегося собственно говоря, сущность цикла. 

Цикл, в самом общем смысле, это особая форма развития или перевода Возможного в Действительное, проходящего в рамках длительности, т.е. последовательно и непрерывно. Циклом можно назвать, вновь возвращаясь к нашему символу, внутрипериферийную перспективу существования тех онтологических модальностей, где символическое “расстояние” между полюсом окружности и самой окружностью достаточно “велико” для того, чтобы эта окружность могла бы рассматривать себя саму как нечто отдельное. Таково качество онтологических планов Бхур и Бхувас. Следовательно, цикличность - это качество, определяющее эти планы.

Мы показали в предыдущей главе метафизический смысл символов , , и , во многомпредвосхитив проблематику цикличности. Здесь очень важно обратить внимание на двоякое представление о цикле - с одной стороны, как о континуальной (непрерывной) форме развития , , а с другой стороны, как о дисконтинуальной (прерывной) и . В этом отношении можно сказать, что циклы непрерывны по отношению друг к другу в рамках единого общего цикла. Но сам этот общий цикл прерывен, т.к. конечен, а следовательно эта его сущностная прерывность, должна отражаться и на внутренних циклах. Так оно и происходит в действительности, коль скоро каждый цикл имеет конец, после которого без перерыва начинается новый цикл, подобный предыдущему, но не тождественный с ним. Итак, цикл можно рассматривать как нечто непрерывное, и в этом случае мы должны представлять его не как окружность, а как незамкнутую спираль. Но, одновременно, он есть и нечто прерывное, и тогда нам следует отмечать точку его начала и конца. Наложение друг на друга этих двух представлений в простой фигуре окружности ООО, может быть рассмотрено и с одной, и с другой точки зрения, при том условии, конечно, что мы ни на мгновение не упустим из виду, что здесь речь идет о непрерывности аналогичных проекций, чья “тень” скрывает от нас точку разрыва. Эта точка разрыва, тем не менее, часто выделяется в традиционных символах круга, что особенно очевидно в образе “Оуробороса”, Змея, кусающего свой хвост. Здесь место 

Здесь место смыкания хвоста со змеиной пастью отмечает и непрерывность и прерывность, т.к. несмотря на то, что Змей кусает свой хвост, он может его выпустить, а значит, прерывность наличествует здесь в потенции. 

Кроме того, следует иметь в виду две принципиальные возможности рассмотрения символа цикла. Помимо всей окружности целиком, цикл может быть обозначен и ее половиной, полуокружностью, причем это может иметь отношение к одному и тому же циклу, рассматриваемому с двух разных точек зрения. Этот циклический символизм в древнейших пластах Традиции чаще всего представлялся в виде образов Солнца ( - полная окружность) и Месяца ( - полуокружность). И неслучайно, на сочетании солнечного и лунного циклов построено большинство исторических календарей. При этом характерно, что внутреннее деление года - месяц - и по названию и по смыслу (лунный цикл) соответствует циклу, совпадение начала и конца которого далеко не так “очевидно”, как в случае с “солнечным годом”, где сезоны повторяются с поразительной наглядностью. Лунный цикл, месяц, показывает несовпадение начала цикла с концом ), точки и подчеркнуто не совпадают, хотя, в то же время, цикл здесь реализуется полностью - и в ритме освещенности Луны ,и в морских приливах, и в других более тонких явлениях. Солнечный же цикл, т.е. год, напротив, отражает замкнутость, , которая, тем не менее, не является полным повторением, т.к. помимо схожести сезонных явлений, в них всегда происходят от года к году количественные и качественные изменения. 

Заметим, что цикличность характерна не только для плотного мира, о явлениях которого до сих пор шла речь, но и для тонкого психического мира. Более того, несмотря на то, что в тонком мире нет такой вещи, как Время, свойственное лишь плотному уровню, там есть все же длительность и более того, так как там нет пространства и, вообще, никакого его аналога, то можно утверждать, что длительность есть преимущественный модус существования всего этого мира, его внутреннее качество. Длительность без пространства или его аналогов, лучше всего определить как вибрацию или ритм, и именно так чаще всего представляют Атмосферу (Бхувас) традиционные учения (мир вибраций, энергий, сил). В некотором смысле можно сказать, что длительность тонкого мира есть принцип земного времени, его качественное содержание, его скрытая сущность. Поэтому циклическое развитие плотного мира следует рассматривать как форму проявления тонкого мира в плотном, как сущность жизни плотного мира, как его жизнь, его одушевленность. Иными словами, самое глубинное качество циклического процесса плотного мира составляет наиболее поверхностную оболочку в мире тонком. Традиция определяет эту идею в символическом представлении всей совокупности земного цикла как некоей тонкой сущности, эона, которая, будучи эссенцией для материального, тем не менее, является субстанцией для психического. На этом основании традиционные литургические циклы представляются формой бытия неизменного и постоянного вне-временного существа, существа-года, Бога-Времени, Существа-Длительности, чей центр, тем не менее, лежит еще глубже, совпадая не с самой длительностью, а с ее истоком, находящимся вне циклов вообще, в точке сферхформального Интеллекта. 

Рассмотрим теперь циклические представления индуистской традиции, наиболее подробно разбирающей эту проблему применительно к священной Истории. Максимальной формой существования одного и того же сектора плотного мира, т.е. одного цикла данной космической области, индуизм считает Кальпу. Это слово означает порядок. Порядок возникает из тонкого мира и поглощается им, после завершения развития. Сама Кальпа может быть представлена как единый организм Вайшванары, но чаще всего она символизируется образом Праджапати (дословно санскритское “Господин породивший Все” или “Господин-Прародитель”), парадигмой Космоса. Символом Кальпы, естественно, является окружность или колесо, или черепаший панцирь (Праджапати часто выступает в виде черепахи) и т.д. Но с другой стороны, Кальпа отождествляется и с полу-окружностью, что подчеркивает ее качество отражения тонкого мира, ее зависимость от непосредственной причины. Лунный знак полуокружности и предопределяет ее деление на 14 подциклов, называемых Манвантара, как и полный лунный цикл из 28 дней при делении на 2 дает 14 дней ООО. В этом делении Кальпы на 14 Манвантар подчеркивается несовпадение начала с концом. Если вся Кальпа - это Праджапати, то каждая из 14 Манвантар - это Ману, т.е. дословно Человек, сын Праджапати, или его Лик. Можно назвать Манвантару также эпохой правления одного Ману, по окончании которой его сменяет следующий. 

Ману - это тонкая сущность Манвантары, ее душа, ее литургический эон, ее жизнь и ее смысл. Специфика того или иного Ману в его надвременном статусе, определяет качественное содержание священной истории цикла, придает этому циклу одушевленность и, одновременно, чисто духовное содержание, отбрасывает отблеск его собственного вечного сердца. Поэтому Ману почитался в Традиции и как первый из людей, и как высший из людей и, одновременно, как Царь по преимуществу. Происхождение от Ману по прямой линии было для древних индусов необходимым условием королевской власти. 

Сам цикл Манвантары, цикл правления одного Ману, означал также время существования одного земного человечества, подобного другим, но все же отличного от них. Это человечество, несмотря на свои циклические изменения, представлялось как нечто единое, гомогенное, непрерывное, являющееся “материальным” отражением Ману, периферией окружности, проведенной вокруг этого Ману. В этой перспективе начало человечества совпадало с проявлением Ману, с созданием его образа и подобия - Перво-человека исторического человечества, в отличии от самого Ману, Первочеловека сверхисторического, циклического или эонического. Это Первочеловек исторического человечества далее развивался “независимо” и “внутрипериферийно”, хотя на самом деле эта “независимость” была фиктивной и полностью подчиненной необходимости перевести в действительность некоторые возможности Проявления, при постепенной утрате качества и схожести с чистой формой - с Ману. В процессе “внутри-периферийного” развития исторического человечества происходит его количественное увеличение, сопровождающееся качественной инволюцией и деградацией, пока манвантарический цикл не достигает своего предела, когда старое человечество упраздняется, а на смену ему не приходит новое - как откровение следующего Ману. 

Сама Манвантара также подлежит внутреннему расчленению, но уже на 4 части или юги. Эти 4 части соответствуют также 4 векам греческой традиции, о которых писал Гесиод. 4 юги, однако, не равны между собой, и их взаимоотношение отражает идею циклической деградации, символизируемой сокращением длительности каждого последующего века по отношению к предыдущему. Пропорция их деления соответствует той же формуле тетрактиса пифагорейцев, которую мы разбирали в 4 главе. Века или юги соотносятся друг с другом как 4:3:2:1, так что их сумма равна 10, т.е. возврату к единству, а точнее, к перводвойственности - двойственности 1 и О. Эти юги соотносятся с веками Гесиода так: 1-я, Крита-юга или Сатья-юга (т.е. “век творения или Бытия”), соответствует Золотому Веку и длится 4/10 длительности всей Манвантары; 2-я юга - Трета-юга , Серебрянный век , длится 3/10 (откуда ее название “юга 3-х частей”); 3-я юга - Двапара-юга - Медный Век длится 2/10, что запечатлено в ее имени. И наконец, 4-я - Кали-юга - Железный Век, 1/10 манвантары, названа так по имени богини Кали, энергии или ипостаси циклического бога Шивы. Причем эта богиня может рассматриваться как негативная, разрушительная сила, как сила, растворяющая окончательно деградировавшую человеческую общность. За Кали-югой одной Манвантары сразу идет Крита-юга следующей, при том что их разделяет “момент” прерывности, в котором обнажается Принцип всего человеческого существования как такового - т.е. сам Праджапати во все своей принципиальной полноте. Это откровение запечатлевается в Новом Ману - в тонкой сущности центра нового Золотого века. 

Длительность Манвантары может быть представлена как Великий Год с четырьмя неравными сезонами - Долгой Весной, Менее долгим Летом, короткой Осенью и совсем короткой Зимой. 

Принцип цикличности отражен не только в “субъективной” истории земного человечества, но и во внешнем по отношению к нему космосе. Более того, и человечество и космос суть не что иное, как внешние аспекты Единого Принципа, который индуизм называет Вайшванара и который в нашей перспективе совпадает с Праджапати. Поэтому ни космос не диктует человечеству свои законы, ни человечеатво не управляет космосом. Они как макрокосм и микрокосм гармонично сочетаются между собой будучи двумя отражениями одного и того же Существа, которое действительно управляет и тем и другим посредством единого циклического процесса, чьим содержанием оно и является. В силу этой гармонической аналогии, существует циклический параллелизм между ритмом космоса и ритмом человеческой истории, выражающийся в соответствии между собой событий и явлений, разворачивающихся на разных уровнях одного и того же сектора плотного мира. Связь этих ритмов должна выражаться в единой мере, что и имеет место в действительности, т.к. человечество исчисляет свое время, отталкиваясь от космических феноменов, основываясь на них. Поскольку год является слишком маленькой единицей, а то или иное количество лет - 100, 1000, 10000 - подчас берется в Традиции как символическое развитие именно идеи 1 года, должны существовать иные циклические соответствия - одновременно и естественные и легко наблюдаемые человечеством, а с другой стороны, достаточно глобальные для того, чтобы воплощать в себе обширные промежутки времени. Этим фундаментальным циклом является цикл предварения равноденствий, т.е. цикл смещения точки весеннего равноденствия относительно солнечной эклиптики. Полный цикл предварения равноденствий включает в себя 25.920 лет. За этот период времени точка весеннего равноденствия описывает полную окружность по эклиптике, перемещаясь по всем задиакальным созвездиям. 

С другой стороны, цифра, которая чаще всего повторяется в циклических доктринах Традиции - это 4.320 + символическое количество полей, подчеркивающих огромность цикла по сравнению с длительностью жизни одного человека. Это число 4.320 точно соответствует 1/6 цикла предварения равноденствий, т.е. 1-ому космическому месяцу, число которых в индуистской традиции (откуда мы взяли цифру 4.320) - 6. Итак, если 4.320 - это длительность месяца, то мы должны соотнести всю Манвантару с длительностью самого космического года, т.е. с 25.920 земными годами. В шумерской традиции мы находим очень важное указание, которое подводит нас к тому, что в циклической проблеме должно играть важную роль и еще одно число - 6.4800, т.к. это число соответствует символической “длине небесного горизонта” - 6.4800 буру (шумерских единиц длины). Деление на 10, т.е. 6.480 лет - это 1/4 цикла равноденствий, т.е. космический сезон. Но, одновременно, 6.4800 - это число лет правления древнего Перво-короля Зиусудры (в ассирийской версии - Ут-Напишти), который во всех отношениях тождественен Ману - Первочеловеку. Значит, можно рассмотреть длительность всей Манвантары равной 6.4800. Таким образом, во всей Манвантаре содержится 2 1/2 полных равноденственных цикла, 5 космических полугодий , 10 космических сезонов и 15 космических месяцев (по индийскому 6 месячному году). Все эти соотношения отвечают внутренней логике числовых соответствий и символических значений чисел. Кроме того космическое полугодие, равное 12.960 годам, во многих древних традициях называется Великим Годом, и 5 Великих Лет, содержащихся в Манвантаре, точно соответствуют 5 элементам индуистской доктрины (эфир, воздух, огонь, вода, земля). Цикл Манвантары - 64.800 лет - находится в естественной связи с циклом предварения равноденствий, и кроме того, 1/10 Манвантары равна 1/4 (т.е. 1-му сезону) этого цикла. Можно заметить, что длительности юг или веков Манвантары также пропорционально связаны с этим циклом равноденствий: 1-я юга, Золотой Век, полностью совпадает с целым равноденственным циклом, длится 25.920 лет, что заложено и в самой идее Золотого века, который символически заключает в себе все время. 1-й юге - Крита-юге соответствуют 2 элемента - Эфир и Воздух, однородность которых иногда настолько подчеркивается, что оба этих элемента рассматриваются как один, в частности, в иудейской, греческой и буддистской традициях, а также в европейском и исламском герметизме. Серебрянный век, Трета-юга длится 19.440 лет, т.е. 3/4 цикла равноденствий или 3 космических сезона. Он включает в себя космическое полугодие элемента Огня и половину полугодия элемента Вода. Медный век - осень Манвантары, Два-пара-юга длится космическое полугодие (или 1 Великий год) - 12.960 лет и объемлет половину цикла Воды и половину цикла Земли. И, наконец, Кали-юга, Железный век длится 1 сезон, 6.480 лет и соответствует последней половине цикла элемента Земля. 

Таково принципиальное деление космических циклов, управляющих гармоничным ритмом космоса и человеческой истории. И здесь можно заметить, что при сокращении длительности юг (длительность циклов, соответствующих 5 элементам, остается постоянной), каждому циклу элемента соответствует 1 Великий Год или космическое полугодие. Здесь проявляется параллелизм между ухудшением качества времени (сокращение длительности юг) и ухудшением качества пространства (уплотнение элементов от предельно тонкого Эфира до предельно плотной Земли), при том, что соответствующие циклы элементов не сокращаются, а изменяются по степени плотности. 

Крита-юга Трета-юга Двапар юга Кали-юга 25.920 19.440 12.960 6.480 Эфир Огонь Земля 

Воздух Вода 

Для полноты представления о сущности циклов следует указать на традиционный способ определения соответствий между данной эпохой и ее местом в комплексе всей Манвантары. Этот вопрос Традиция окружает особенно плотным покровом тайны, т.к. точное знание этих соответствий дало бы возможность заранее предвидеть определенные исторические и космические события и катаклизмы, что принесло бы больше неудобств и паники, чем простое невежество. Мы не собираемся поступать вопреки этим правилам традиционной дисциплины и лишь наметим воз можности решения, оставив при себе окончательные выводы. 

Годовой цикл солнца позволяет наметить 4 точки на эклиптике, принципиальные для естественных, сезонных изменений. Это - точки зимнего и летнего солнцестояний и точки весеннего и летнего равноденствий. Эти четыре точки образуют крест внутри окружности эклиптики (траектории движения солнца) . Фигура может быть рассмотрена как наложение удвоенного и повернутого относительно первоначального положения на 90о символа , смысл которого мы разбирали выше ( = + ). Вертикальная ось - это ось солнцестояний , а горизонтальная - ось равноденствий . Таким образом, эти 4 кардинальные положения солнца на эклиптике отмечают в космосе фигуру “кельтского креста”. С течением времени этот солнечный, годовой “кельтский крест” смещается относительно эклиптики и, соответственно, относительно зодиакальных созвездий. Это смещение и составляет ритм предварения равноденствий, и “кельтский крест” опять совпадает со своим изначальным положением спустя 25.920 лет. Весь вопрос в том, где найти на эклиптике фиксированные точки, относительно которых следует измерять отклонение годового “кельтского креста”, при том, чтобы эти точки были не произвольными, но символически выделенными самим гармоническим устройством космоса? 

Этими изначальными точками являются точки пересечения Млечного Пути с эклиптикой, расположенные через 180о относительно друг друга между созвездием Стрельца и Скорпиона, с одной стороны, и созвездием Быка и Близнецов, с другой. Эти две точки, а более строго, две небольшие дуги эклиптики, служат естественными астрономическими ориентирами для наблюдения цикла предварения равноденствий, с наглядностью и очевидностью позволяя в любой момент найти угловое расстояние смещения годового “кельтского креста” от оси Млечного Пути или, по меньшей мере, определить его приблизительно, чтобы рассеять все сомнения относительно циклической фазы, в которой пребывает человечество в данный момент, если внешнее наблюдение недостаточно убедительно и однозначно. 

Уточним еще характер этого соотношения. “Кельтский крест” года имеет естественный низ, т.е. точку зимнего солнцестояния, точку низшего подъема солнца над горизонтом в зимний период на северном полушарии. Эта точка есть истинный Новый Год, поскольку здесь солнце прекращает спуск и начинает подъем относительно горизонта. Именно зимнее солнцестояние следует считать закономерным и изначальным Праздником Года, т.е. празднование Нового Года в другое время - в период осеннего или весеннего равноденствия, а также в летнее солнцестояние - было довольно поздним явлением в цивилизации, хотя и восходящим за пределы многих тысячелетий вглубь времен. Зимнее солнцестояние не только наиболее древний, но и наиболее логичный Новый Год, т.к. здесь природный символизм особенно очевиден и прост. Таким образом, именно точка зимнего солнцестояния, а не точка весеннего равноденствия должна быть избрана в качестве одной из стрелок космических часов, и сам цикл предварения равноденствий может быть с таким же успехом назван циклом “предварения солнцестояний”, что будет совершенно тождественным утверждением. Мы не использовали выражение “предварение солнцестояний” или “зимнего солнцестояния” лишь для того, чтобы избежать необходимости сразу вдаваться в подробные объяснения. Итак, “кельтский крест” годового движения солнца может быть замещен его качественным эквивалентом, Точкой Нового Года - зимнего солнцестояния. На языке символов - это выражается как переход от к , т.е. от усложненной фигуры к фигуре изначальной и парадагматической. 

Теперь у нас появилась возможность соизмерять точку зимнего солнцестояния с двумя точками эклиптики, через которые протекает небесная Ганга (так индусы называют Млечный Путь). Иными словами, теперь мы можем сказать далеко или близко находится наша эпоха от начала или конца Великого Года - т.к. расстояние между двумя отмеченными точками эклиптики соответствует 180о или 12.960 годам : за такой период времени точка зимнего солнцестояния передвинется от одного пересечения Млечного Пути с зодиаком до другого.

Тут мы должны далее развить эту линию и указать, что между этими 2-мя точками эклиптики существует иерархическое соотношение, очевидное уже при самом поверхностном рассмотрении соответствующих секторов неба. В области созвездий Тельца и Близнецов и в их окрестностях расположено множество различных звезд и созвездий, играющих принципиальную роль во всех мифологиях - это Сириус-Сотис (звезда, управляющая циклическим изменением в египетской астрономии), Орион, называемый в индусской астрологии Праджапати, а в египетской - Озирис (созвездие Перво-человека или Судьи из страны Мертвых), Плеяды, считавшиеся в определенные эпохи “жилищем” Семи Риши (Мудрецов), сами Близнецы - Великий Символ Внутреннего (Бессмертного) и Внешнего (Смертного) человека, и Телец, ритуальное жертвоприношение которого являлось одним из древнейших культов, наличествовавших еще у королей Антлантиды, согласно рассказу Платона. С другой стороны, та часть неба, на которой находятся созвездия Стрельца и Скорпиона, крайне бедна и яркими звездами и мифологическими сюжетами, что резко контрастирует с противоположной стороной эклиптики. Более того, мифы, связанные с сектором Близнецы-Телец носят в самых различных традициях однозначно новогодний характер, и эта связь является не только историческим воспоминанием об эпохе, когда точка зимнего солнцестояния приходилась на эту область небесной сферы, но и соответствует фундаментальному символизму космоса, заложенному гармонично в самых разнообразных космических циклах. Все это подводит нас к выводу, что точка зимнего солнцестояния “нормально” или “изначально” связана с местом пересечения Млечного Пути с эклиптикой в районе созвездий Близнецы-Телец, на их границе. Теперь у нас есть возможность не только вычислять соотношение точки истинного Нового Года (точки зимнего солнцестояния) с границами Великого Года (полуцикла “предварений равноденствий”), но и определить, где начало самого космического года, состоящего из 2-х Великих Годов, а значит, мы получили ясную картину космических часов, в которых эклиптика - циферблат, с отмеченной точкой Полночи (граница Ближнецов-Тельца), а точка зимнего солнцестояния - подвижная стрелка, совершающая полный круг по циферблату в течении 25.920 лет. 

На этих космических часах люди Традиции видели написанной всю историю Манвантары и следовали указанию стрелки, отмечающей ритм универсальной гармонии и ориентирующей поток циклического времени. 

Индуистская традиция утверждает, что современное человечество находится сейчас в конце Кали-юги 7-й Манвантры, т.е. рядом с точкой середины Кальпы. Эта позиция определяет специфику нашей актуальной истории, которую традиционное сознание рассматривает в довольно мрачной перспективе, что, впрочем, распространяется на все Железные века всех Манвантар. И тем не менее, позиция нашей Манвантары в середине 14-ти членной серии делает ее, в некотором смысле, особо выделенной. Дело в том, что Манвантары в рамках Кальпы строго иерархизированы - первые 7 остаются Манвантарами удаления или Манвантарами выдыха, а вторые 7 - Манвантарами возврата или вдоха. В этой перспективе конец 7-й Манвантары представляется точкой максимально возможного удаления телесного мира от своего Полюса и, соответственно, земного человечества от своего Архетипа, Праджапати. Это - экстремум циклической инволюции, в котором концентрируются все негативные аспекты Проявления. С этой точки зрения, наша эпоха обладает особой негативной уникальностью, т.к. в ней временным образом развертываются наиболее “инфернальные” аспекты тонкого мира, нижним пределом которого (равно как и всего Бытия) является “Мгла Внешняя”, последнее дно Онтологии, чистый тамас. После конца нашей Манвантары начнется новый Золотой Век и серия семи Манвантар возврата, но пока, утверждает Традиция, актуальный космос продолжает свою стремительную инволюцию, параллельно человечеству, забывшему о своем “вечном” истоке и о своем Архетипе.

Оглавление

ПРЕДИСЛОВИЕ 

Глава 1 МЕТАФИЗИКА, АБСОЛЮТ И ТРАНСЦЕНДЕНТНОСТЬ

Глава II ПЛАНЫ МЕТАФИЗИКИ

Глава III КАТЕГОРИЯ ВОЗМОЖНОСТИ, ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ И НЕОБХОДИМОСТИ

Глава IV ПРИНЦИПЫ И РЯДЫ СИМВОЛИЧЕСКИХ ЧИСЕЛ

Глава V СУБЪЕКТ И ОБЪЕКТ

Глава VI. ГНОЗИС И ИНИЦИАЦИЯ

Глава VII. СИМВОЛИЗМ В ТРАДИЦИИ

Глава VIII. КРЕСТ И СЛОГ “ОМ” В ТРИБХУВАНЕ

Глава IX. КОСМИЧЕСКИЕ ЦИКЛЫ

Глава Х. HOMO REGIUS

Глава XI СИМВОЛИЗМ ПОЛОВ

Глава XII МЕТАФИЗИКА КАСТ

Глава XIII ЭСХАТОЛОГИЧЕСКИЙ ГНОЗИС

Книги и тексты А.Дугина


FAQ АРКТОГЕИ

ФОРУМ

Ресурсы

МЕТАФИЗИКА

Персоналии

Рене Генон
Юлиус Эвола
Герман Вирт
Жан Парвулеско

Пишите нам:
dugin@dugin.ru

Заказы книг по почте:
s_melentev@hotmail.com

Директор Арктогеи:
olisava@mail.ru

ПРОДОЛЖЕНИЕ   |  ВЕРНУТЬСЯ К НАЧАЛУ