Александр ДУГИН

избранные тексты


ЛИНИЯ ФРОНТА ДАВНО ИЗМЕНИЛАСЬ


Сфера идеологии в современном мире по всей видимости переживает кризис. Кое-кто заявляет даже о “конце идеологий”. Действительно, мысль засыпает, цинизм и прагматизм преобладают в настроениях общества, сам политический класс рассматривает свою деятельность как разновидность чиновничьей карьеры или бюрократического продвижения. Идеи сами по себе перестают значить что-либо, ровная пелена soft ideology усыпляет и обывателя и интеллектуала.
Лишь на двух участках, двух полюсах идеологического спектра идет напряженная, динамичная работа,  осуществляется гигантская ревизия, пересмотр традиционных позиций,  активный идеологический синтез. Один полюс — либеральный. Здесь происходит процесс окончательного очищения от пережитков “революционной левизны”. Следуя по пути Раймона Арона, фон Хайека и Карла Поппера интеллектуалы тщательно очищают “политически корректные” взгляды от остатков “марксизма”, “гошизма”, “следов Франкфуртской школы “, “наследия Сартра и Леви-Стросса”, а также Фрейда и иных разновидностей “сексизма”. Все, что несет в себе даже намек на критику “индивидуализма”, “рынка”, “буржуазного строя” подвергается ревизии и постановке под сомнение — “нет ли здесь следов, ведущих в ГУЛАГ или Освенцим”?
На противоположном полюсе, скрытом от внешнего взгляда, загнанном в подполье, преследуемом, уничтожаемом, поставленном вне закона, тоже  идет бурный интеллектуальный процесс. Но смысл его обратен тому, что делают либералы. Здесь созидается “Общая Теория Восстания”, подготавливается новый идеологический синтез, сочетающий в себе, напротив, все “политически некорректные” темы и мотивы, все революционные, нон конформистские, альтернативные проекты. Либералы сочетают в себе левую демагогию (права человека. антифашизм и т.д.) и правую политику (рынок, свобода торговли, доминация Капитала). Их противники делают обратный вывод —  правая политика (государство, дух, нация, идеализм) и левая экономика (социализм, коммунизм, общество справедливости и приоритет Труда). Второй полюс —дело красно-коричневых. Не просто “красных” и не просто “коричневых”. Этого не достаточно, это устарело, это отжило. Либералы в этом вопросе современны — они не останавливаются перед новаторским пересмотром тех идей, которые были для них всего несколько десятилетий назад абсолютными нормами. Они уже не левые и не правые. Они — “политически корректные”. Они сочетают в себе почти расистскую идею “богатого Севера” и индивидуалистическую  концепцию “прав человека”, нарциссическую вседозволенность индустрии развлечений и строгий экономический контроль финансовой системы.
Красно-коричневые то же новаторы. Но в прямо противоположном ключе. Символ левого американского интеллектуализма 60-х-- 70-х Ноам Чомски, крупнейший философ и лингвист, радикальный сторонник социал-демократии в своей борьбе с либерализмом  доходит до антимондиалистской фразеологии французских крайне правых (Анри Костон, Ян Монкомбль и т.д.), разоблачающих “мировое правительство”. С другой стороны, идеолог европейских “новых правых” Ален де Бенуа провозглашает актуальность социализма и сотрудничает с коммунистами. Либералы окончательно отказываются от наследия Ницше и Хайдеггера (тезис Анри Конт-Спонвиля “Почему мы больше не ницшеанцы”), а последние оставшиеся верными изначальному духу гошисты (Делез, Гваттари) отвечают им (“Почему мы остаемся ницшеанцами”)  таким образом, что любой крайне правый  подписался бы под таким ответом, не задумываясь.
Вдумайтесь, что это значит. Все понятия и термины должны быть пересмотрены и определены заново. Ни одно традиционное идеологическое клише отныне не верно. Используя традиционную терминологию вы теперь рискуете быть совершенно неверно понятыми. Слово “справедливость”, например, признанно “политически некорректным” (Филипп Немо),  термин “социализм” — неприличен, и даже апелляция к “демократии”, без уточнения, что речь идет о“либерал-демократии” уже подозрительна и может быть истолкована как косвенное доказательство симпатии к красно-коричневым. Верно и обратное, при виде портрета Ленина взгляд авангардного неофашиста смягчается, серп и молот начинает вращаться, незаметно переходя в свастику. Продвинутый троцкист же при виде фасции одобрительно кивает. Это не только у нас в “дикой” России. Аббе Пьер, Роже Гароди, Ален де Бенуа — католик, коммунист и новый правый язычник — на одной стороне баррикад, а бывший коллаборационист Миттеран вместе с бывшими маоистами из “Либерасьон” — на другой. Совершенно новые  принципы солидарности, совершенно иные ценности и идеи, объединяющие и разъединяющие людей.
Двоятся все понятия, теряя однозначность. Но это далеко не хаотический процесс, как может показаться извне. Просто либералы и красно-коричневые с двух сторон ведут активную напряженную работу, логику которой одни принципиально не желают обнародовать по тактическим соображениям, а другие просто не могут дать об этом знать широким мыслящим слоям в силу тотальной информационной и идеологической блокады.
Тот пересмотр, о котором мы говорим, можно сравнить с недавней ситуацией “перестройки”.  Самого начала все предпринималось для того, чтобы перейти от социализма к капитализму. Это основной вектор всех произошедших в стране преобразований. Но отчетливо, определенно и недвусмысленно  об этом так никто и никогда не заявил вплоть до настоящего момента. Время от времени это можно услышать от оппозиции или второстепенных источников, но сами властные инстанции до сих пор старательно уклоняются от четкой формулировки. Это оправдано, так как идеологическая специфика реформ, будучи  резко подчеркнутой, значительно облегчила бы задачу антикапиталистической оппозиции, способствовала бы солидарности противоположного, антикапиталистического лагеря.
По точно такой же причине либералы стараются максимально скрыть механику идеологического процесса, замаскировать его логику под пустой и ничего не значащей риторикой, предпочитая воздействовать косвенно — через образы, подачу информации, интонации, создание психологического фона и т.д. Система поумнела и учла новейшие социологические и психологические разработки. Поэтому ей очевидна вся рискованность прямого идеологического столкновения с красно-коричневыми — единственной интеллектуальной силой, которой вся происходящая в лагере либералов мировоззренческая трансформация прозрачна и очевидна.
Казалось бы, мы излагали все эти соображения уже неоднократно, иллюстрируя их развитыми текстовыми ссылками и концептуальными выкладками как в “Элементах”, так и в “Лимонке”, и в других наших изданиях и книгах. Однако к нашему большому удивлению ясное осознание такой довольно простой картины представляет огромную трудность даже для тех, кто интуитивно нам симпатизирует. Более того, по мере развития этой темы она становится понятной  все меньше, тогда как в эпоху “героической оппозиции” (1991 — 1993) складывалось впечатление, что в общих чертах это ясно каждому патриоту, пришедшему на митинг, вечер или шествие оппозиции.
До сих пор, к  сожалению, у многих патриотов  сохраняется убеждение, что в случае национал-большевизма речь идет “об интеллектуальной игре”, ”о парадоксализме отвлеченных философов”, у особенно ограниченных — “о фашистском (или “масонском”, или “коммунистическом”) заговоре”, “провокации”. Само название “национал-большевизм” продолжает вызывать недоумение даже у тех, кто в целом одобряет наши взгляды. Но понятие это  само по себе абсолютно ключевое, именно в нем и заключается самое главное. Это не парадокс, не прагматический ход, не попытка завуалировать какую-то иную, непроговариваемую идею. Все это было бы банальным.
Национал-большевизм — это единственная концептуальная позиция, адекватно отвечающая динамике идеологических процессов в современном мире, причем не только не с опозданием, а с опережением. Конечно, эта идеология революционная и альтернативная, и нельзя требовать от нее того, чтобы она в ближайшее время приобрела значительный политический вес. Пока между национал-большевистским подпольем и Системой существует целые созвездия политических сил, которые действуют в силу идеологической инерции и прагматической социальной мотивации. Но, зная могущество либералов (и их идеологическую динамику), легко предвидеть, что  либо все эти промежуточные силы будут в самом скором времени  обезврежены и трансмутированы Системой, либо   она отбросит их в то же самое мировоззренческое гетто, где находимся сегодня мы.
Если мы дойдем до реального столкновения с врагом, то идеологическим центром будет национал-большевизм и ничто иное. Если мы так и останемся непонятыми, непризнанными, не принятыми, причисленными к “эстетам”, “маргиналам”, “гротескным парадоксалистам”, то
 оппозиция либералам будет полностью ликвидирована. Не надо недооценивать умственный и идеологический потенциал противника — там идет полным ходом концептуальная  работа. У нас же “системная оппозиция” лишь переваливает телеса из кабинета в кабинет, подсиживает, подставляет, сдает, окапывается, укрепляется, делает заявления, грозит и проводит чистки.
Самый верхний интеллектуальный этаж, признаваемый  либералами в их системе центральным штабом, в нашем случае загнан в подвалы и отвергнут своими же.
Кто же упорно, последовательно и методично  пытается интеллектуально кастрировать патриотический лагерь, отделить мозг от тела, дух — от сердца, мысль — от действия? Национал-большевистскую идею — от  широких слоев оппозиции?
Идиоты? Маньяки, страдающие манией величия?  Агенты влияния?  Враги?
Мы не знаем. Ясно лишь, что пренебрежение идеологией, мировоззренческими проблемами, теоретическими концепциями еще никогда в истории не было успешным методом для осуществления революционных преобразований, для обращения вспять роковых, разрушительных, кризисных процессов. И главным философским вопросом современности является не противопоставление правых и левых, духа и материи, а противопоставление наших правых и левых (красно-коричневых) ненашим правым  и левым (либералам),  или иначе противопоставление нашего духа и нашей материи ненашему духу и ненашей материи.
Линия фронта уже довольно давно проходит совершенно не там, где считают проспавшие все нерадивые воины. Обстрел вражеских позиций на основании устаревших донесений приведет к гибели своих же лучших, элитных частей.
Кстати, патриотическим лидерам следовало бы пристальнее присмотреться к тем, кто выполняет для них идеологическую рекогносцировку. Кое-кто явно говорит с ненашим акцентом, и это бросается в глаза.
Между теоретической центральностью национал-большевистской идеологии и масштабом нашей политической силы — огромный зазор. Пусть он никого не смущает. Постарайтесь нас понять. Сделайте усилие.
Именно от этого, только от этого сейчас зависит все.



Библиотека традиционалиста | Арктогея | Ариес |Милый ангел | Вторжение | Элементы | Новый Университет