ЖЕЛЕЗНЫЙ ВЕК


Алексей Цветков

ГЕРОЙ РАБОЧЕГО КЛАССА

I

Он очнулся на льду пустой хоккейной коробки средь бела дня, возле проволочных ворот. Никого не было, наверное, подростки испугались ле- жащего у борта, неизвестно, живого ли, человека и не стали сегодня го- нять шайбу. Будет скоро утро или вечер он точно сказать не мог, потому что еще не помнил в какую сторону обычно движется день. Некоторое вре- мя он пытался выдавливать снег, который намело в складки жесткой кожа- ной куртки за несколько часов оцепенения, но пальцы не слушались, он с трудом встал на ноги, схватив ржавую сетку хоккейных ворот полуотморо- женной рукой, и пару раз шагнул по исцарапанному льду. Почувствовал сквозь куртку на сгибе руки зияние и глубокий укол. Это означало, что вчера он поставил себе "узел" на вене. Память возвращалась.

II

Подобно всем своим знакомым, он косил от армии, но когда его дос- тавили в военкомат двое милиционеров силой, неожиданно для себя попро- сил отправить его добровольцем в Чечню. И его отправили с радостью. Поначалу он искал случая выстрелить в спину ротного, потому что ротный на его глазах застрелил в деревне ичкерийского ребенка, но по- том передумал, увидев в городе перед дворцом срубленные головы танкис- тов на арматурных шестах, и мысленно ротного помиловал. Вместе с горячей кашей им привозили на позиции в поле брошюрки на газетной бумаге, но ему не нравилось их читать. Брошюрки напоминали школу, по ним получалось, что вся эта страна населена бандитами, го- раздо популярнее среди солдат был "PLAYBOY". Сейчас, когда он целился в каких-то теней на той стороне реки, его доставала назойливая мысль. Вязаную черную шапочку он прихватил из Пи- тера как талисман и она грела ему голову, такую же, но казенную, не носил, казенная как-то связалась в его сознании с неминуемой смертью. Пар из ноздрей мешал смотреть, он разгреб мерзлые комья берега, чтобы лечь поудобнее, может быть оттуда кто-нибудь целится в него и если он останется жить, в этой шапочке вернется, а если по-другому, в ней пускай похоронят, хотя будет уже неважно в чем, но все равно хоте- лось бы. Теперь мешал прицелиться пар изо рта соседа. И краешком зрения он заметил какие красивые горы вдали и между ними пушистые многоэтажные облака.

III

К старым питерским друзьям, выписавшись после ранения, он не по- шел. Один, нельзя было узнать, сектант, вызубрил наизусть Библию и це- лыми днями приставал к прохожим у метро. Второй пропадал ночами по дискотекам, "впаривая" там подросткам кислоту, а днем -- отсыпался. Третий погиб ни за что в какой-то перестрелке, куда его позвали просто как "свидетеля", он надеялся подняться в среде братков, потому что не только умел ногами махать, но имел диплом экономиста. После госпиталя он устроился учеником на завод, хотя зарплату там давно не платили. Деньги он в крайнем случае мог отнять у вечернего прохожего или заработать на разгрузке платформ. На заводе он искал другого -- коллективности, занятости, нужности, того, к чему привык в окопах, лекарства от одиночества. И нашел, даже больше чем думал, по- тому что на заводе действовала партия. Сначала ему было скучновато, на собраниях все больше пенсионеры и слишком длинный строй томов сочине- ний Сталина за спиной выступавших угнетал, но зато теперь ему было куда идти. Другое, конкурирующее пролетарское развлечение -- водку он не любил, тошнило его мгновенно, с тех еще времен, когда пил ее с однок- лассниками по подъездам. Все решил митинг. Выступал блокадник, рабочий ветеран, начав гово- рить он разрыдался, прорывались только отдельные слова "эта жизнь...хуже блокады...Ельцин...геноцид народа...судить преступников". Блокадник спрятал перекошенное серое лицо в махеровый шарф. Больше этого рабочего он не видел, но митинги полюбил, вспыхнул как хворост. Торговал газетой, особо бедным по виду бесплатно выдавал. Слушать выступления ему нравилось, строиться, грохотать сапогами, скандировать. Нравился даже дождь, под которым он метался по митингу с разбухшей от сырости охапкой газет в окоченевших руках. Полюбил митин- ги за месть, объединявшую всех, пришедших сюда, за солидарность, за какую-то непобедимость людей под красными флагами не смотря на все по- беды врага. Он отказался от музыки, доармейского увлечения, подарил соседскому пацану кассеты с "Валькириями" и "Страстями по Матфею", теперь ему хватало речей и советского гимна на митингах. Магнитофон он продал. И когда началась забастовка, он первым предложил на общем собрании запереть директора в его кабинете и перекрыть железную дорогу, хотя бы на два часа, для предупреждения. Ему аплодировали. Первый раз в жизни. А когда получал билет, с ним случилось то, на что он надеялся ког- да-то давно, при крещении. Ему было тогда пятнадцать и он как обычно летом гостил у бабушки. Церковь открылась в обыкновенном деревянном доме, который купил свя- щенник и прибил на крыше фанерный крест. Тоскливо ему было, когда его привели туда, хотя он знал, что креститься модно и что вся семья давно об этом мечтала. До последнего и сам он ожидал какого-то чуда или на крайний случай фокуса. Читали на непонятном языке, мазали лоб и руки клейким сладким сиропом, макали головой. Единственное, что его немного развлекало, раздевшаяся до бюстгальтера стройная девка в джинсовой юб- ке, она была старше него и у нее была стоячая грудь. Теперь он получил то, на что тогда рассчитывал и прошло чувство, как будто его обманули. Взял парт.билет из рук секретаря заводской ор- ганизации и крепко пожал ему руку, громко сказав "клянусь", хотя по процедуре этого и не требовалось.

IV

Партия шла против власти, потому что больше они не хотели друг друга терпеть. Активистов уволили. На их место наняли тех, у кого не было "требований", кто насиделся на пособии и был по горло в долгах. Они шагали по улице, ускоряясь, хотя мегафон на той стороне неис- товствовал, напоминал об ответственности, предупреждал о том, что де- монстранты перекрывают дорожное движение и их шествие не разрешено го- родскими властями. ОМОНовцы, куклы с пластиковыми лицами, угрожающе били палками по щитам, но колонну было уже невозможно затормозить. Он шел вместе с другими, сцепившись с ними локтями, многие были старше чем он и веселели, глядя на него, подстраивались под его широ- кий солдатский шаг, он был им нужен, как подтверждение того, что они правы, того, что все еще впереди и главный бой в будущем. Он впечатывал свой след в историю, строй щитов и рев милицейских мегафонов становился все ближе. На ту самую улицу, где запер их ОМОН, из-за угла выбирался пожарный водомет. Он услышал такой знакомый "ар- мейский" щелчек передергиваемых затворов. Это готовилась к встрече вторая шеренга оцепления, спрятавшаяся пока за пластиковыми людьми и их щитами. Партийная колонна набирала скорость. Первый залп будет, наверное, все-таки в воздух, а потом посмотрим, куда бить -- лихорадочно сообра- жал он. Это был уже почти бег. Он сохранял ритм дыхания, как учили его на фронте и теперь ему было радостно, даже если через минуту предстоит смерть.


ВТОРЖЕНИЕ АРКТОГЕЯ

ЭЛЕМЕНТЫ

АРИЕС

ВТОРЖЕНИЕ

МИЛЫЙ АНГЕЛ

НОВЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

FINIS MUNDI

МУЗЫКА

ЛИТЕРАТУРА

ЖИВОПИСЬ

ПОЭЗИЯ

ФОРУМ   ТРАДИЦИЯ

ФОРУМ СНЫ

ФОРУМ   ЛИТЕРАТУРА

ФОРУМ   ГЕОПОЛИТИКА

ФОРУМ   СТАРОВЕРИЕ

МАНИФЕСТ   АРКТОГЕИ

ТЕКСТЫ  ДУГИНА

ПЕРСОНАЛИИ

КНИГИ  ДУГИНА

КАТАЛОГ АРКТОГЕИ

РЕСУРСЫ МЕТАФИЗИКА

РЕСУРСЫ ЭРОТИКА

РЕСУРСЫ ЛИТЕРАТУРА

РЕСУРСЫ ПОЛИТИКА-ГЕОПОЛИТИКА