aries-1.htm aries-10.htm aries-12.htm aries-13.htm aries-14.htm aries-15.htm aries-16.htm aries-1998.htm aries-2.htm aries-3.htm aries-4.htm aries-5.htm aries-6.htm aries-7.htm aries-8.htm aries-9.htm aries-actual.htm aries-arhiv-1.htm aries-arhiv-2.htm aries-arhiv-3.htm aries-irak1.htm aries-kosovo-1.htm aries-li.htm asia.htm chitat1.htm gas.htm holbruk.htm luzhkov.htm smaragd1.htm

Моя Москва Международный информационный проект журнала Мэрии и Правительства Москвы

текст из журнала "МОЯ МОСКВА", официального издания московской мэрии

Научная конференция «Политический центризм как основа стабильности России» Москва, МГУ, 26 октября 1998 года.
ИЗ ВЫСТУПЛЕНИЯ Ю.М.ЛУЖКОВА В МГУ

Об избирательной компании 2000 года.


Нам далеко не все равно, кто будет президентом России в начале 21 века, и мое выступление имеет самое прямое отношение к избирательной компании 2000 года. Потому что сейчас у нас Президент - это не просто гарант конституции, не просто верховный главнокомандующий, он прежде всего - представитель заказчика на строительстве нового российского государства. Я думаю, все понимают, что заказчиком является народ России. Если встать на такую позицию, то ясно, что прежде чем определять, кто будет Президентом, нужно прежде всего понять, что он должен сделать, в каком государстве мы хотели бы жить, а уж потом среди всех, кто готов не покладая рук трудиться над созданием такого государства, следует подобрать человека, который сможет сделать это лучше других. Я уж не говорю лучше всего. По крайней мере, лучше других. Вот как по моему мению нужно подходить к выборам Президента.
А когда я слушаю "пикейных жилетов", мне все время кажется, что они рассматривают Президента как инструмент для обслуживания корыстных интересов каких либо финансовых групп и беспокоятся, как бы их кто-то не обскакал.

Об идейных истоках политического центризма.


Когда во времена Великой французской революции возник девиз "Свобода, Равенство, Братство", его авторы даже не подозревали, что поставили перед человечеством задачу, на решение которой потребовалось более, чем 200 лет. Только на пороге нового тысячелетия мы подходим к ее решению. Что же это за задача? Поясню. Трудно отрицать, что слова "свобода" и "равенство" звучат очень красиво, но вся история последних двух веков, как ни пародоксально это звучит, может рассматриваться как непрерывный спор свободы и равенства. Если вдуматься, то свобода и равенство - почти исключающие друг друга понятия.
Действительно, установление неограниченной свободы, разумеется при соблюдении принципа священности собственности, обязательно приводит к накоплению материального неравенства. А реализация хоть малейшего экономического выравнивая требует ограничения свободы. Даже если мы под равенством будем понимать только равенство людей перед законом, для реализации этого условия потребуется некоторое перераспределение богатства. Как только противоречие между свободой и равенством было осознано, произошла поляризация общества и постепенно сложились такие течения, как абсолютный либерализм и тоталитарный социализм. Абсолютный либерализм провозглашает экономическую свободу, частную собственность и свободу конкуренции главными основами процветания общества, а к перераспределению. богатства подходит с позиций социального дарвинизма: выживает сильнейший. Тоталитарный социализм, напротив, искореняет все перечисленные источники неравенства: экономическая свобода, свобода конкуренции, и подменяет социальный дарвинизм планированием, соцсоревнованием и расплывчатыми обещаниями производить оплату в соответствии с количеством и качеством труда. Расплывчатым, потому что объективной меры количества и качества не существует, по крайней мере качества - точно.
Весь 20 век человечество потратило на выяснение вопроса - кто же прав. Дело не ограничилось теоретическими спорами. Состоялись, как говорят, и натурные эксперименты - состоялись войны, и горячие и холодные. Сейчас можно подвести итоги.
Об уроках российских социал-экономических экспериментов.
В соревновании, о котором мы говорили, первым обанкротился тоталитарный социализм СССР. Холодная война была проиграна. В значительной степени из-за того, что в жестко централизованной системе достаточно было повлиять на высшее звено. Все же главная причина была экономическая: отсутствие конкуренции, отсутствие объективной меры количества и качества труда, отсутствие бескомпромиссной ответственности за конечный результат привело к неуклонному сниженю эффективности социально-политической системы развитого социализма. Уже в середине 70-х наступило состояние, когда для обеспечения военных расходов и всех обязательств государства перед гражданами нужно было централизовать более ста процентов валового национального продукта. Это было не по силам даже КПСС. Система обанкротилась, предварительно наделав долгов своим гражданам, кредиторам и будущим поколениям.
Одна из заметнейших черт нашего народа - склонность легко менять ориентры. Наша философия двоична, я бы сказал дискретна: мы или любим, или ненавидим, или грудь в крестах, или голова в кустах. Наша парадоксальность всегда ведет нас к крайним решениям. Поэтому мы не стали глубоко анализировать причины неудачи с экспериментом 17-го года. Не встали на путь эволюционного развития в более благоприятном направлении - через управление тенденциями. Мы поступили проще и хуже. Мы снова разрушили все почти до основания.
В результате, как реакция на разрушение тоталитарного социализма, возникла система - крайний либерализм с одной стороны, и отдельные, еще как-то функционирующие осколки развитого социализма, лишенные однако сколь-нибудь серьезных механизмов защиты. Стоит ли удивляться, что вся инициатива и предприимчивость совбодных предпринимателей оказались направлены не на производство, а на проедание этих остатков. Стоит ли удивляться, что эффективность функционирования этих остатков стала много ниже, чем при развитом социализме. Масштабы разграбления бывшего общенародного достояния приняли такие размеры, а ухудшение материального состояния граждан такие темпы, что все более популярной стала точка зрения о том, что надо сначала думать, а потом делать, и не рубить с плеча.

О проблемах просвященного либерализма.
Если вы помните, я сказал, что первым потерпел крушение тоталитарный социализм. Это слово выбрано потому, что и либерализм тоже потерпит крушение. Впрочем, я не одинок в такой оценке. Многие ученые и государственные деятели сходятся на том, что в процветающих либеральных странах, с капитализмом с человеческим лицом, тоже нарастает общий кризис. Он связан с крахом пирамиды потребления и хищнической эксплуатацией глобальных природных ресурсов. Действительно, в США, например, проживает 3 процента населения земного шера, а потребляется 15 % глобальных ресурсов. Очевидно, что это возможно только в ущерб интересам других народов, а значит - только с опорой на силу. Будучи демократической внутри своей страны, такая система становится тоталитарной по отношению к странам третьего мира.
Потребительская цивилизация ведет планету к краху, а общество разрушается из-за недостаточного внимания к духовным началам. Народы из стран, не входящих в "золотой миллиард", добывают свои невозобновляемые ресурсы в основном ради экспорта и принуждаются к этому силовыми или финансовыми инструментами. Пожалкй, главным является последовательное осуществление следующих шагов: принуждение к интеграции в мировую экономику, развал национальных экономик путем свободной конкуренции с более развитыми странам, навязывание займов и принуждение к обслуживанию займов любой ценой. Мы с вами видим классический пример по ситуации в России. У стран, подвергнутых такой обработке, нет альтернативы продаже своих природных илил экологических ресурсов. А раз нет вариантов, цена этого богатства падает, решают вопросы продажи ресурсов любой ценой. Я бы сказал, что здесь проявляется еще одна очень заметная эгоистичная тенденция у развитых стран по отношению к государствам третьего мира, которые поставлены в такое положение.
Идет активная работа по развалу национальных возможностей обеспечивать высокотехнологичный уровень производства и науки. И здесь мы видим также классический пример по России - попытки развала электронной промышленности. Они, к счастью, не состоялись, но не из-за того, что государство поддержало электронную промышленность России, а из-за того, что были приняты все мере людьми, которые пытались не допустить этого. К счастью, это было выполнено. Но были и продолжаются попытки развала наиболее высокотехнолгичных отраслей народного хозяйства: авиастроения, соответствующие даже льготы, чтобы мы закупали зарубежные самолеты, исключительные усилия в том числе и по организации кадровой чехарды на предприятиях и КБ, занимающихся созданием и производством авиауционных двигателей - это важнейшая составляющая не только авиастроения, это не только машиностроение, точная механика - это грандиозный пласт в обеспечении суверенитета и конкурентоспособности в области высоких технологий. Можно перечислить, что было в этом плане сделано - попытки обанкротить со стороны государства же, попытки обанкротить свои государственные предприятия автомобилестроения. Помните, как была поставлена задача обанкротить КАМАЗ, обанкротить ВАЗ, три раза здесь, в Москве, мы организовывали противодействие государственным попыткам обанкротить государственное же предприятие АЗЛК, и так далее. То есть к этой политике, которая проводится очень точно, и, к сожалению для нас, очень эффективно по использованию ресурсов и переносу тех пропорций в пользу развитых стран по энерго- и ресурсопотреблению на свое население в ущерб странам третьего мира добавляется еще и целевая задача по лишению ряда государств самой возможности производить высокотехнологичную продукцию.
В результате такой политики страны "золотого миллиарда" имеют душевой длоход в десятки раз выше, чем доход 80% населения. Я имею в виду население Земли, проживающее в странах третьего мира. 10 процентов населения Земли имеет душевой доход больше 20 тысяч долларов в год, 20% - более 9 тысяч, основная масса - от 500 - до 1200 долларов в год, а многие даже ниже 200 дол. ларов. Это прямо относится сейчас и к России. Ясно, что такое положение исключает устойчивое развитие земной цивилизации.
Опасность такого пути развития усилилась из-за того, что в третий мир удалось затолкать Россию. Я убежден, что Россия не Гренада, не Панама, даже не Ирак, и что российский народ никогда не согласится на такую роль. Если не принять разумных и дальновидных мер, возможны очень и очень серьезные глобальные катаклизмы, и здесь не спасет всемирная финансовая или иная поддержка из-за рубежа, разрушение российских вооруженных сил. История показывает, что воодушевленный общей идеей российский народ может собраться, и очень очень быстро.

О третьем пути как единственной альтернативе.


Давайте задумаемся, можем ли мы сейчас отказаться от тоталитарного социализма и от того нелепого капитализма, который возник в результате беспорядочных метаний последних 10 лет. Могут ли россияне построить государство, в котором каждый гражданин своим трудом способен обеспечить себе уровень благосостояния, отвечающий его усилиям и талантам, и сопоставимый с уровнем развитых стран, построить государство, кот орое добросовестно и дешево служит своим гражданам и обеспечивает надежную защиту гражданских прав и имущественных интересов, как внутри страны, так и в глобальном масштабе.
Да, это возможно. Но для этого надо действительно отказаться от либерализма и социализма и пойти по третьему пути. Учитывая менталитет российского народа, нам это будет легче сделать, чем даже другим странам. У российского народа кроме мат-ериально-потребительских, очень существенны духовные идеалы - это ничем не худшее представление о счастье, чем материальное потребление. В рамках приоритета духовных ценностей мы должны понимать равенство не как уравниловку, а как равенство возможностей, мы должны опираться на жесткие механизмы, заставляющие людей, стремящихся к росту своего материального благосостояния трудиться ради этого с максимальной напряженностью, инициативой и предприимчивостью.
Мы должны всемерно развивать конкурентные механизмы. Мы должны сделать так, чтобы стать богатым можно было только создавая и продавая людям в этой конкурентной среде значительное количество товаров и услуг. Полностью исключить возможность обогащения за счет приоритеного доступа каких-то людей, групп или государств к глобальным сырьевым или экологическим ресурсам. Мы должны исходить из того, что каждый человек, родившийся в стране, имеет равные права на пользу тем, что создано не его трудом, а существовало на земле, как говорится, от века. Всякий, кто берет из этого богатства больше среднего уровня потребления, должен отдать адекватиную часть своих доходов тем, чье потребление ниже среднего. Меру труда и меру потребления человек должен избирать сам, и это и есть главная экономическая свобода. Она обязательно будет вести к неравенству, чтобы обеспечить равенство возможностей, наряду с этой экономической свободой мы должны обеспечить социальную отвественность людей, которые накопили значительные богатства. Это и есть социальное партнерство. Его необходимость выстрадана человечеством. Работать и потреблять надо в соответствии с иделами либерализма, а поддержку тех, кого в интересах устойчивого развития общества следует поддерживать - в соответствии с идеалами социализма.
Разумеется, определенный объем функций разумно возложить на государственный сектор. При этом очень опасно раз и навсегда установить номенклатуру того, что делает общественный сектор, а что частный. должна существовать непрерывная конкуренция общественного и частного секторов. Приведу хрестоматийный, реальный пример: вывозка мусора в одном из американских городов. Когда мэр объявил, что отныне он будет заключать контракт на вывозку мусора только на конкурсной основе, в 7-ми округах из 9-ти - я говорю по памяти, контракты выиграл частный сектор.Однако муниципальная служба не смирилась -приобрела новые грузовики, улучшила технологию, ввела новые нормы и отыграла все подряды назад. Цена услуги при этом упала на несколько миллионов долларов, но заработки не уменьшились. Такая конкуренция позволит заставить государственную монополию непрерывно конкурировать с частным сектором, и не даст ей почить на лаврах.
Впрочем, и вопрос о том, кого стоит поддерживать в интересах устойчивого развития, тоже вряд ли можно решить раз и навсегда. На сегодня ясно, что каждый ребенок, независимо от благосостояния его родителей, должен реализовать свои таланты и способности. Кстати, это обстоятельство и заставило нас активнейшим образом поддержать наши ВУЗы - не только московские, но и России, в том, чтобы государственная ответственность за получение высшего образования оставалась за государством и чтобы вот эти, тихой сапой предлагаемые правительством совсем недавно, цели коммерциализации вузов были отвергнуты, и чтобы гособразование, которое дает возможность получить ребенку ребенку из бедной семьи равные возможности для старта в жизни, для конкуренции, конкурентоспособность, одинаковую с ребенком из богатой семьи - для нас являются аксиомой, которую ни в коем случае нельзя подвергать пересмотру, сомнению и так далее. Это не означает, что не должно быть места коммерческим вузам. Пожалуйста, нет вопросов. Но это означает, что в пределах государственного потенциала высшей школы мы должны предоставить возможность всем желающим получить высшее образование безапелляционно.
Ясно, что каждый человек в пределах установленных стандартов должен получить достаточную медицинскую помощь. Ясно, что нужно создать достойные условия жизни инвалидам и пенсионерам. Ясно, что каждый должен рассчитывать на защиту закона, независимо от уровня материального благосостояния. Ясно, что государство должно поддерживать фундаментальную науку, культуру и искусство. Но на самом деле далеко не ясно, на кого и в какой степени должен распространяться социальный дарвинизм.
Еще раз подчеркну, что это сегоднешний взгляд на данную проблему, и в нашей философии речь идет о системе не каких-то радикальных преобразований и радикальных шагов, а речь идет о системе управления тенденциями, как в любой задаче управления, будь то технологический процесс или организационная система управления. Мы должны дать импульс и в рамках обратной связи посмотреть его действие и его эффект, и только после этого давать следующий шаг на какую-то следующую новацию.

О деятельности и целях московских властей.
Мы в Москве не только говорим, но и делаем, раз мы с 94-го года и даже раньше начали задумываться о том, как проводить реформы не ради реформ, а ради москавичей, мы естественно из сказанного многое уже попробовали. В своей практике мы все время ищем разумный компромисс либерального и социального начала. Прежде всего мы не сняли с себя ответственность перед пенсионерами и перед теми, кто по старым правилам должен был получить жилье. Мы выплачиваем значительные дотации к пенсиям, строим более 1 миллиона кв м муниципальнго, то есть бесплатного, жилья. Мы обеспечиваем мощную поддержку медицины, образования, науки, культуры.
Вопрос о приватизации - это одна из главных либеральных целей наших радикал-реформаторов. Мы постоянно осуществляем политику, основанную на принципе: приватизация не цель, а средство максимально эффективного использования собственности. Собственнику может принадлежать только повышение доходов от более хорошего ведения дела. Такой подход к приватизации дал нам возможность получить больше средств, чем получила вся Россия от приватизации. Только в Москве. Но ведь вы понимаете, что хорошие деньги платит только тот, кто знает, как за счет хорошего использования собственности вернуть затраты. Собственность, проданная городом, может попасть только к тому, кто заставит ее работать лучше, чем это делал горд, лучше, чем это делал предыдущий собственник. Только этот принцип может при осуществлении таких глобальных преобразований дать лучший результат, чем та система, которой мы пользовались для государственного управления раньше. Мы же взяли политический принцип. У нас не было эффективного покупателя, не было нового эффективного собственника, который эту собственность использовал бы лучше, чем предыдущий хозяин - государство. Мы на все это наплевали и начали продавать опять же под политическцую цель - за полтора года все это распродать. За хорошие деньги не могли, так как не было покупателя, который мог бы заплатить реальные деньги за эту собственность. Распродать хоррошему хозяину мы не могли, потому что предыдущий приличный хозяин был выброшен на свалку истории, а нового из числа новой генерации, которая в основном была настроена на коммерциализацию, а не на работу реального сектора экономики, в государстве тогда не проявилось. Кстати, и сейчас тоже. Мы активно внедряем конкурентные механизмы при определении того, какие функциии делать в общественном секторе, какие в частном, и конкретно на каких предприятиях. Мы соглашаемся на изменение формы собственности и даже берем частные предприятия в муниципальную собственность только по критерию экономической выгоды.
Мы осуществляем гибкое взаимодействие общественного и частного сектора в снабжении населения продовольствием. Вот как раз эти дни для нас очень приятны тем, что мы объявили москвичам, что город в полном объеме досрочно заложил на зимнее хранение плановые объемы овощей и картофеля. Это очень важный для нас момент. Мы, я имею в виду правительство Москвы, с каждым годом сокращаем объемы закладки этих продуктов, и город не чувствует недостатка. Вместо радикальных мер, которые нам предлагали 10 лет назад: сейчас рынок, давайте сделаем так, чтобы рынок вам сам продавал картошечку, овощи... Смотрите, о каких примитивных вопросах я говорю, касаясь высоких политических материй либерализма, центризма и т.д. Мы, значит, сказали - нет, мы ответственны перед москвичами за эту важнейшую функцию и начали методами управления тенденциами постепенно снижать уровень государственного резервирования, стимулируя частный сектор на замещение этой функции с ростом со стороны частного сектора и снижения со стороны муниципалитета. Сегодня мы имеем результат - город берет на себя, и мы это оцениваем как абсолютно достаточную систему, 40 процентов общего объема поставок Москве, в частности плодоовощной продукции и картофеля. 60 процентов за эти годы взял на себя коммерческий сектор. Разве это плохо? Нормально.
Дальше мы будем двигаться может быть с меньшей скотростью. Здесь у нас работают не линейные зависимости, но мы говорим о том, что если бы эту задачу мы начали решать радикально, мы провалили бы саму функцию, мы вызвали бы отвращение у людей к самой идее перевода на рыночные принципы каких-то элементов экономического устройства нашего общества и мы не получили бы нормального положительного результата. Через систему управления тенденциями мы все это имеем.
Неплохой пример гибкого, по существу центристского подхода к сотрудничеству общественного и частного сектора дает ЗИЛ. Все помнят, какой урон нанес заводу чисто либеральный подход. Выкупленный за гроши гигант, говоря образно, отдавал концы. Выпуск продукции дошел до нуля. Конвейер был остановлен. Остановились смежники - а их 870 по России. 870 предприятий поставщиков комплектующих на ЗИЛ. Поддержка правительства Москвы оздоровила ситуацию, и завод стал уже сейчас давать прибыль. Но хочу подчеркнуть, что наша цель не в том, чтобы контрольный пакет акций был у правительства Москвы, а в том, чтобы завод работал, и работал эффективнее, чем это было при старой государственной системе. Если мы почувствуем, что исчерпали возможности повышения прибыльности ЗИЛа, и найдем фирму, которая согласится выкупить городской пакет по капитализированной цене акций, мы не задумываясь уступим свою долю и вложим деньги в более нужные городу элементы инфраструктуры. Но при этом мы будем уверены, что ЗИЛ уже новый хозяин не использует как складские помещения. Он обязан выпускать основную продукцию, потому что он заплатил за завод те деньги, которые он не вернет, используя завод как склад. Простые вещи мы говорим.
Мы видим, что на сегодня нельзя отдать предпочтение ни социализму, ни либерализму. Только те системы, которые в ходе развития общества постоянно обеспечивают разумный баланс этих двух подходов, могут обеспечить процветание и перспективу. Политический центризм как система взглядов, исключающая догматическое следование крайностям, должен стать подходящей интеллектуальной средой для поиска оптимального баланса, для поиска политического развития нашего общества.